Король Готом держался достойно, даже немного величаво. Плавные жесты, взгляд человека, привыкшего повелевать… Словом, он выглядел так же, как и при прежней нашей встрече, когда в плену у него был я. Разве что его больший, почти огромный нос заострился от тягот пути, перенесенных им по дороге в Сверендер. И все же выдержка ему изменила, когда я заявил ему о своем намерении обменять его на барона Горднера.

За время своего пленения у него было время подумать, на что он может пойти, в случае если мы потребуем за его освобождение какие-то крупные уступки со стороны Трабона. Что он может себе позволить, а что пойдет вразрез с его представлениями о чести. Вероятно, он даже допустил мысль, что ему придется пробыть в плену до окончания войны. Возможно, он успел смириться с тем, что его попросту убьют, обставив дело таким образом, как будто бы у него непереносимость какого-либо продукта, приведшая к летальному исходу.

Но когда я объявил ему о своем намерении, то всерьез начал опасаться, что у него случится инсульт, или, как у нас говорили примерно в эти же времена, апоплексический удар, до того лицо его налилось кровью. Пришлось даже вызвать колокольчиком дежурившего на всякий случай в соседнем помещении лекаря.

Королям не принято наносить пощечины, здесь же присутствовала целая оплеуха, причем публичная, еще и с последующим маканием головы в неопорожненную ночную вазу.

Трабонский король впился в меня взглядом, тщетно пытаясь убедиться в том, что я очень неудачно пошутил. Да как бы не так, Готом, как бы не так, никаких шуток не будет. Я обменяю тебя на барона Горднера. И даже если ты сам на это не пойдешь, то пойдут твои люди. Ну у них и ситуация — не позавидуешь. Обменять своего собственного короля на какого-то барона, и все! Никаких других требований, вообще ничего, только голову за голову.

Великий полководец, непобедимый король Трабона Готом IV обменян на безвестного барона, к тому же бывшего преступника, чудом избежавшего петли имперского палача!

Когда Готом понял, что я не шучу, он сник на глазах. Вся его величавость пропала, и теперь он был похож на обычного уставшего человека слегка за сорок, у которого уже начали проявляться хронические болячки, а по утрам частенько кружится голова.

Я усмехнулся, представив себе, какова будет реакция высокопоставленных людей по всей Империи, того же герцога Ониойского.

О пленении короля Трабона знали все. Готом даже успел получить приглашение от герцога посетить его резиденцию. Я от имени Готома приглашение отклонил, сославшись на недомогание короля, даже не поставив последнего в известность.