И я бы непременно упал, упал на глазах у всех и своей собственной дочери, если бы не Амин, каким-то самым невероятным образом успевший подхватить меня у самой земли.

Было больно, от боли потемнело в глазах, но что такое боль, если вот оно, рядом, мое маленькое сокровище, целое и невредимое, и даже не выглядящее испуганным или заплаканным. Вернее, испугалась моя девочка после того, как я чуть не сверзился с костылей на землю у нее на глазах. Потом подо мной оказалось большое кресло, целый диван, такой же запущенный на вид, как и все окружающее, с торчавшим из-под разорванной обивки конским волосом, и я сидел на нем, крепко прижимая к себе дочь.

— Тебе было больно, страшно, холодно? Ты плакала?

Яна поцеловала меня в щеку:

— Нет-нет, папочка. Сначала даже интересно, как играть в новую игру. Только потом мне все надоело, но никто не хотел отвозить меня назад. Но я не плакала! Ну разве вот столечко.

И она показала самый кончик мизинца, приложив к нему большой пальчик.

— Когда мы поедем к маме? Я так по ней соскучилась! А ты маме подарок уже приготовил? Ночью было страшно, такие молнии сверкали! И гром такой! А Конрад с Алексом по мне тоже скучали? А у меня еще одна тайна есть…

Я сидел, прижимая Яну к себе, слушая ее лепет, и все не мог поверить, что наконец-то все закончилось.

— Сейчас поедем, милая моя девочка. Ты подожди всего лишь одну минутку. И не бойся никого, эти люди ни за что не дадут тебя в обиду.

Внутри дома все выглядело так же, как и снаружи. Здесь определенно жили, но больше всего это было похоже на временное пристанище.

— Кто они? — спросил я у Коллайна, подбородком указывая на лежавшие на полу трупы людей.

Коллайн пожал плечами:

— Сейчас я не готов ответить. Но это лишь вопрос времени.

— Твоих людей много погибло?

— Трое. Всего трое или целых трое, как сказать, каждого жалко. И особенно…

Анри остановился у тела человека, которого я сразу узнал. Андре фер Герео, тот самый, что изъявил желание стать моим зятем.

— Если бы не он… — продолжил Коллайн, — если бы не он, случилось бы самое страшное. Ты понимаешь, о чем я. Только благодаря ему… Эти люди имели приказ, и Андре прикрыл Яну своей грудью.

Конечно же понимаю, Анри. Я вздрогнул всем телом, на миг представив, что мог застать здесь совсем другую картину, сразу же отогнав от себя эти мысли, слишком уж они были страшными.

— У него недавно дочь родилась, еще и месяца не прошло. Он так ее любил, все разговоры только о ней…

Как — дочь родилась? Ему же на вид не больше семнадцати, у него и усы-то толком еще не выросли. А теперь уже не вырастут никогда. Хотя чему здесь удивляться, другой здесь мир и обычаи совсем другие.