— Действуйте, Анри. Только очень прошу, вы уж поосторожнее…

Анри резко щелкнул пальцами, и сразу же послышался топот человека, бросившегося вниз по лестнице. Я прильнул к окну. К тому времени окончательно стемнело и пошел дождь, настоящий ливень.

Это даже к лучшему, шум дождя поглотит звуки шагов и другие звуки, а мне остается только молиться, чтобы все прошло удачно. И я раз за разом произносил слова молитвы, единственной молитвы, которую знал. Говорят, что Создатель больше всего любит людей неверующих, потому что они никогда и ни о чем его не просят, но тогда я не просто просил, а именно молил его о том, чтобы все закончилось благополучно.

Я стоял, упершись лбом в заливаемое потоками воды стекло и опираясь на костыли, и пытался хоть что-либо рассмотреть. Нервы не выдержали, когда в одном из окон на миг показалась яркая вспышка. Это световая граната, сомнений быть не может, именно такую использовали при моем освобождении из плена. В ее появлении в этом мире не было никакой моей заслуги, она существовала здесь задолго до меня. Граната имела сложный состав, в который я даже не пытался вникнуть. Существует, эффективна, ну и ладно, чего более желать. Но ведь можно было попробовать обойтись и без нее, в доме ребенок, и яркая вспышка может перепугать Яну так, что она заикой останется. Я кинулся к лестнице, ведущей на первый этаж. Точнее, не кинулся, а заковылял на костылях, с трудом удерживая равновесие. Ко мне подскочили Проухв со Шлоном и подхватили на руки. Когда мы поднимались сюда, меня хватило только до второго этажа, потом меня заносили. Сейчас я даже брыкаться не стал.

Человек, что принес весть о произошедшем в доме, застиг нас в холле первого этажа.

— Ну? — Меня хватило только на одно это слово.

— Ее высочества в доме нет, — торопливо ответил тот.

— Как — нет? Вы хорошо все осмотрели?

В ответ человек лишь глубоко поклонился.

Я посмотрел на Коллайна: как же так? Ведь ты уверял, что моя дочь в доме. Что с тобой происходит? Что вообще происходит?

Коллайн выглядел не менее растерянным, чем я сам.

— Кто-нибудь из них остался в живых? — обратился он к вестнику, насквозь промокшему по дороге сюда под проливным дождем.

— Да, господин граф, двое, — снова согнулся в поклоне тот.

Да что ты все кланяешься? Мне едва удалось сдержаться, чтобы не заорать что-нибудь весьма нелицеприятное. Еще до ужаса хотелось изо всей силы приложить кому-нибудь костылем. Останавливало меня только то, что я побоялся не удержать равновесия и упасть.

— Ее высочество там была, но ее увезли.

Что теперь делать? Вернуться к Янианне, которая извелась настолько, что на ней лица нет, и, потупив глаза, сказать о том, что мы не успели? Что нашу дочь увезли из дома до того, как мы туда попали?