Выбраться из кареты мне помогли. Сначала я попытался прыгать на одной ноге, опираясь на Хийома. Получалось плохо, каждый прыжок отдавался в голове, и я не стал возражать, когда Хийом с одним из своих спутников, таким же худым, как и он сам, но не в пример более рослым, сцепили руки крестом, и я уселся на них, придерживаясь за их плечи.

«Успеть бы смыть с себя кровь и переодеться, — думал я, когда мне на голову лили теплую воду, стекающую на пол розоватыми струями. — Янианне уже непременно сообщили, в каком виде я заявился. В императорский дворец не пробраться незамеченным. Но ведь негодяи, укравшие мою дочь, умудрились и пробраться, и выбраться из него, и их не видели. Никто не знает, где ее искать, а я в таком состоянии».

Боль ушла, уступив место отчаянию.

Привести себя в порядок я не успел. Обернувшись на слабый вскрик, я увидел в дверях Янианну, медленно опускавшуюся на руки окружавших ее фрейлин.

Глава 20 Красивое имя

Глава 20

Красивое имя

Этот дом очень походил на тот, что был в Гроугенте. Такой же двухэтажный, сложенный из неотесанных камней, крытый красной волнистой черепицей и с небольшим садом. По всей Империи их тысячи, если не десятки тысяч. И район примерно такой же: не трущобы, имеющиеся в любом городе, но и не центр. Отличий у дома было всего два: располагался он в Дрондере и где-то внутри него находилась моя дочь.

Когда я спросил у Коллайна, как он об этом узнал, тот, хищно ощерившись, ответил коротко:

— Я не церемонился.

Где и с кем он не церемонился, понятно без слов. Императорский дворец — не то место, которое бывает пустынным в любое время суток. Яна пропала средь бела дня, и кто-то непременно должен был хоть что-то увидеть. Как выяснилось, вместе с ней пропала одна из ее многочисленных нянек. Один из конюхов видел, как в закрытую карету садилась женщина с девочкой, хотя описать он их не смог, было далековато. Служанку нашли, правда, нашли уже мертвой, похитители заметали следы. Но Коллайна это не остановило, и вот результат — двухэтажный домик, сложенный из неотесанных камней, крытый красной волнистой черепицей.

Все было готово к захвату, а я никак не мог решиться отдать приказ на штурм, ведь при этом могла погибнуть моя дочь. Оставалась крохотная надежда на то, что похитители объявятся и выдвинут свои условия. Я приму абсолютно любые, какими бы они ни были, пусть даже самые невероятные.

Я заикнулся было о том, чтобы перед штурмом послать человека, который начал бы переговоры. Я хотел уверить похитителей, что в случае освобождения Яны их никто не будет преследовать ни сейчас, ни потом, а золота они получат столько, на сколько у них хватит фантазии. Но Анри меня перебил: