Но остановить наших танкистов уже было невозможно – остальные боевые машины в хорошем темпе проскочили над пехотными траншеями, сблизились с немцами и, долбя их практически в упор, рванули вперед, к тем самым мостам через Просну, осуществлять стратегический замысел командования.

Потом в небо взлетело сразу две зеленых ракеты и через боевые порядки 1013-го САП, лавируя практически на максимальной скорости между самоходками и сшибая лобовой броней деревья, в ту же сторону проскочили полтора десятка «Т-34–85». Танки были какие-то странные, сплошь именные. Я хоть и с трудом, но сумел различить на их покрашенных белой краской башнях помимо звезд и номеров надписи «Кытлымский Счетовод», «Кудымкарский Железнодорожник», «Аикинский Лесовод», «Комсомолец Бескаравайный», «Плешановский Речник», «Пластунский Коммунист» и «Бисертский Колхозник».

На броне части этих, судя по всему, построенных на средства различных «корпоративных групп» советских трудящихся «тридцатьчетверок» сидел готовый к бою десант автоматчиков в белых маскхалатах.

Когда эта группа «Т-34–85» поравнялись со второй пехотной траншеей, в небо взлетела красная ракета, и я услышал, как внутри рубки «ИСУ» капитан Востропятов сказал мехводу:

– Ну, Спирька, вперед!

Двигатели вокруг заревели еще более басовито, уже на полную мощность, и вытянувшие в сторону противника свои длинные, толстые стволы самоходки 1013-го САП с лязгом и грохотом неудержимо поползли по изрытым воронками полю в западном направлении.

Впереди все еще стреляли, но уже как-то без энтузиазма – там горели танки и наши, и немецкие, но наше продвижение уже никто не мог остановить, во всяком случае, здесь и сейчас. А раз так – бой окончательно перемещался на немецкую сторону, где в данный момент, видимо, начиналось самое интересное.

Слева от нас промелькнула позиция нашего, разбитого огнем немецких танков противотанкового орудия. От самой пушки мало что осталось, в сумерках было толком не разобрать, где колеса, где ствол, а где щит со станинами, но зато на снегу среди воронок были относительно четко видны беспорядочно разбросанные снарядные ящики и несколько похожих на длинные тюки трупов в наших, серых шинелях.

На схеме в моей голове (слава богу, что огонь и дым на ней не отображался, а то в этом случае я бы точно ничего не увидел) абсолютное большинство немецких «коробочек» уже не двигалось. А вот на правом фланге, возле большой неподвижной отметки (видимо, как раз у «Мауса»), еще ворочались две отметки поменьше, при некоем одновременном оживлении перемещения отметок от отдельных людей (это были уж совсем мелкие маркеры). При этом нужный мне фигурант все еще находился там. Почему он не отошел при осознании того упрямого факта, что их атака уже категорически не удалась, мне лично было непонятно. Ну да и фиг с ним, в конце концов.