Я ошалело потряс головой (слух вроде бы вернулся, хотя звуки боя доходили до меня не вполне отчетливо, в ушах ощущался некий треск) и осмотрелся вокруг с помощью бинокля.

И сразу понял, в чем тут дело. Кажется, гвардейцы-минометчики ухайдакали-таки «Штурмтигра», в котором, скорее всего, одновременно взорвался весь его боекомплект из девяти оставшихся «суперскрипух». Интересно только, куда они ему попали? Хотя теперь это уже точно не играло никакой роли.

Вместо немецкой стенобитной самоходки на снегу осталось какое-то абстрактное скульптурное изображение, а в стиле техно – раскалившаяся докрасна нижняя ванна корпуса (да и та не целиком) с остатками торсионов. Даже довольно габаритный двигатель и кормовая бронеплита «Штурмтигра» куда-то исчезли. Н-да, панцерваффе показали такую же замечательную способность распадаться в куски, как и гитлеровские люфтваффе. Тоже мне, падшие ангелы…

Увы, но осмотреть эту немецкую новинку теперь точно было невозможно, уж простите меня, товарищ майор, и скажите «спасибо» за это «катюшникам»…

После залпа «БМ-31» темное поле впереди меня горело многочисленными кострами подбитых танков, которые давали похожие на неряшливый фейерверк сполохи от разлетающихся в разные стороны взрывавшихся в огне снарядов. В общем, было шумно и весело.

Немецкой пехоты я так больше и не увидел – при постоянной работе подобных калибров живому человеку в чистом поле было не уцелеть. А из их шедших в атаку бэтээров в бинокль было видно всего три. И все они горели в отдалении, похоже, накрытые еще в начале нашей дальнобойной артиллерией.

Хорошо окопавшийся и, похоже, готовый ко всему ИПТАП продолжал бить практически в упор из своих «ЗИС-2», но два «Т-IV», «Штуг» и две «Пантеры» все-таки сумели перевалить обе линии пехотных траншей.

Спрашивается – ну чего они этим добились? Да особо ничего.

Я видел, как с трудом переехавший окопы «Арштурм» подожгли пехотинцы – пропустив его над своей траншеей, они забросали корму штурмового орудия противотанковыми гранатами. В один из «Т-IV» противотанкисты последовательно влепили пять снарядов, снеся с него бортовые экраны и вызвав обширное возгорание топлива. Из башни «четверки» полезли танкисты, снизу из траншей по ним лупили в упор из винтовок и «ППШ», от чего двое немцев упали, не сумев отбежать от своего танка даже на пару метров. Затем шедшей головной «Пантере», от толстой лобовой брони которой перед этим отлетели, поставив в сумрачном небе «свечки» рикошетов, сразу три бронебойных снаряда, перебили правую гусеницу, танк безвольно крутнулся в сторону и с большим креном застрял в свежей воронке от дальнобойного снаряда.