По-моему, лучшего момента для моего десантирования уже не представилось бы – до «Мауса» оставалось всего метров четыреста, и горящие танки наде-жно скрывали меня от вражеских глаз. К тому же две шедшие на правом фланге «ИСУ-122» очень удачно ушли далеко вперед машины Востропятова, при этом экипаж одной из них достойно ответил на огонь немецкой ЗСУ несколькими очередями из башенного «ДШК» – на рубке самоходки заморгали мощные вспышки огня этого впоследствии всемирно знаменитого пулемета.

– Товарищ капитан! – крикнул я, опустив голову в люк. – Стойте! Я слезаю!

Мехвод сбросил обороты, и самоходка замерла на месте, рыча дизелем на холостых оборотах.

– Удачи вам, мужики! – простился я с гостеприимным экипажем.

– И тебе, старшина, – ответили мне из глубины рубки, уж не помню, кто именно, по-моему, Драч.

Вслед за этим я схватил в охапку автомат, оба фаустпатрона и ссыпался с брони на снег. Самоходка с ревом и лязгом ушла вперед на подвиги, а может, и на гибель.

Я залег, повесил импровизированные веревочные «ремни» фаустпатронов на левое плечо и откинул приклад «ППСа». Это только в кино всегда садят из автоматов куда попало веером от живота и умудряются попадать даже на бегу, а в реальности мой судаевский автомат – это хоть и не «ППШ», но все-таки по весу никак не меньше складных вариантов «калаша» – довольно тяжелый, грубо говоря…

Потом я взял автомат наперевес, встал и, стараясь пригибаться, побежал в сторону догоравших немецких танков, за которыми должен был торчать нужный мне и пока плохо видимый «Маус».

Вокруг уже практически стемнело, но неровный свет рукотворных пожаров слегка подсвечивал поле боя в каких-то траурных, красноватых тонах. При этом любые предметы отбрасывали причудливые, затрудняющие наблюдение и прицеливание тени.

Меня копошившиеся возле «Мауса» арийцы, похоже, не видели, но они время от времени зачем-то продолжали палить из автоматического оружия в сторону наших пехотных траншей. Похоже, обозначали присутствие, явно опасаясь, что в их сторону полезет наша пехота (а она рано или поздно полезла бы по-любому). А там, то есть в траншеях, тоже не оставались в долгу, отвечая из винтовок и автоматов. По-моему, оттуда стреляла и как минимум пара пулеметов, один «ДП» и еще один не то «максим», не то «Горюнов» – что-то явно большое и с ленточным питанием, садившее длинными очередями.

В этой каше шанс поймать шальную пулю был весьма велик, и даже тяжелая и сильно мешавшая любым передвижениям инженерно-штурмовая кираса особых шансов мне не прибавляла.

Между тем бой впереди все больше усиливался, там начали часто и глухо стрелять пушки наших танков и САУ. Но в той стороне в темноте было видно мало что – только длинные зарницы и взлетающие пачками разноцветные осветительные ракеты.