Только сумасшедшим нравится всю жизнь играть в эти игры. Даже в том случае, если эти игры – не наши. Если мы не знаем правил этих игр, кроме главного правила: побеждай! Всегда побеждай, иначе победят тебя. Умей превратить в победу даже поражение, проигрывай раунд, но не бой!

Но можно ли победить Монстра?

Мы даже не знаем границ его силы. Известно только, что она непомерно велика, на много порядков больше той, что накоплена нами. Людьми. Человечеством.

Мы даже не сумеем толково применить свою ничтожную силу. Это все равно как если бы на ринг к профессиональному нокаутеру вынесли младенца в пеленках. Это даже хуже, чем бульдозер, сгребающий муравьиную кучу, – муравьи все-таки попытаются, пусть без толку, противопоставить тупому напору сторонней и страшной силы единый план обороны. Он у них есть, зашит в генах.

У нас нет и этого.

Мною овладевают ностальгические воспоминания о Звездном, об отряде космонавтов… Как-то там Коля Степанов, в каких задействован программах? Останься Монстр возле Юпитера – мы бы сейчас готовились к отлету на космодром и через несколько недель, перед самым стартом непременно посмотрели бы «Белое солнце пустыни»… Но что толку мечтать о том, чего заведомо никогда не будет в моей жизни?

Мне уже не суждено посмотреть с близкого расстояния ни на Марс, ни на Юпитер. Только теперь я начинаю понемногу жалеть об этом.

Самое удивительное – мне почти безразлично, что сделает с нами всемогущая космическая тварь. И что она сделает со мной, когда я в нее войду.

Мне не страшно.

Я просто устал.

* * *

На третий день наши потери составили восемь роботов, включая и того, который густо задымил вне объекта из-за внутреннего замыкания и кончился, зато на четвертый мы лишились всего двух. По-видимому, в этот день Монстр находился в добром «расположении духа», во всяком случае, один из роботов ухитрился просуществовать внутри его три часа с минутами – пока что абсолютный рекорд. Вечером Максютов не пожелал провести обычный «разбор полетов», вместо этого состоялось то, что я позднее назвал малым консилиумом, а опасно дерзкий в суждениях Коля Штукин – спором слепых о форме слона.

В заглубленном бункере резко пахло сыростью – пока еще свежей, не затхлой, – недавно схватившимся бетоном, цементной пылью и сваркой. Пройдет еще несколько дней, прежде чем сложная вентиляционная система окончательно выгонит наружу запахи только что оконченной стройки и наш постоянный «ближний» штаб примет какие-то черты обжитости, но Максютов, несмотря ни на что, собрал совещание здесь. Для того, наверное, чтобы быстрее привыкли. По мне, в нашей временной штабной палатке было не в пример уютнее.