Приступ с самого начала пошел удачно. Несмотря на некоторые потери при высадке — а как без этого? — волна рыжих мундиров захлестнула вал, ворвалась в скромные русские укрепления, со слышным с флагмана ликующим воплем перехлестнула за них. Судя по крику, следовало ожидать датского красно-белого флага на главной башне форта в ближайшие минуты. Но, кроме слабых щелчков, будто кто-то сухую гальку в ладонях пересыпал, не было слышно ничего. Потом солидно грохнул главный калибр русских. Легко, ухарски, не с той натугой, с которой метал тяжеленные ядра в сторону эскадры.

— Кажется, картечь, сэр, — безразлично пояснил флаг-капитан.

На него восхищенно уставился кадет. Которому наконец довелось стоять на квартердеке во время настоящего сражения. И слушать, как рождается рисунок боя в скупых словах адмирала. Но на этот раз адмирал промолчал.

И снова перетирание гальки. И снова рыжие муравьи, но на этот раз ползущие обратно. Впрочем, вельботы уже ушли за второй волной десанта, и тем пришлось вернуться на вал, в брошенные русскими траншеи.

— Вы, кажется, завязли, — старательно ровняя голос, сказал адмирал датчанину.

— Передовые части переувлеклись, — ответил тот, — бывает. Сейчас пойдет вторая волна. Все достаточно хорошо.

Через два часа он так уже не говорил. Датчане сохраняли за собой изувеченный воронками от русских же снарядов гребень вала. Что только обеспечивало им постоянные потери от прямого огня орудий башни. На вершине башни что-то сверкало. Нет, высверкивало. Гелиограф!

— Кажется, мы влипли в войну, сэр, — заметил флаг-капитан, когда датчанин отошел для напутствия четвертой волны десанта.

— Не случилось еще ничего, что при желании не мог бы исправить Уайтхолл, — отмахнулся адмирал. — Другое дело, что, если политикам придется перетрудиться, нам придется перенести их неудовольствие. А оно у Питта тяжелехонько. Но что-то я не думаю, что он захочет утруждаться по этому поводу. Так что вся работа, как и всегда, достанется Королевскому флоту. А вот славой нас, конечно, заставят поделиться.

— Вы о чем, господа? — спросил их подошедший датчанин.

— О пользе восстановления вашего контроля над Зундом, разумеется, — отвечал адмирал. — О чем же еще!

— Но один берег остается шведским, — напомнил тот.

Адмирал промолчал. Если уж начнется настоящая война, у такой слабой и стратегически расположенной державы, как Швеция, не останется ни малейшего шанса остаться в стороне. И если она выберет нужную сторону — о чем жалеть? А нет, то при их слабосилии жалеть все равно придется шведам!

Форт продержался почти сутки. Эскадру пригласили погостить, отмечая победу, в Копенгагене. Но адмирал, высадив датчан, рванул, поставив опасное количество парусов, обратно в Северное море. К своим базам. Чем может закончиться стоянка в Копенгагене, англичане знали слишком хорошо!