Спасаясь от флангового огня, который грозил вскрыть уязвимый бок доспехов, Дирк рухнул на землю, и, кажется, вовремя – еще один пулемет взрыкнул где-то рядом и превратил стену, у которой он только что стоял, в каскад осыпающейся земли. Немного поодаль взорвалась граната, по доспеху забарабанили осколки.

«Слаженно действуют, – подумал Дирк, немного дезориентированный подобным напором и стремительностью. – И самое скверное, что у них, кажется, полно ручных пулеметов».

Даже сейчас, застигнутый врасплох и едва не угодивший в смертельную ловушку, он думал спокойно, не поддаваясь панике. Будь он жив, качай его сердце горячую кровь, от этого спокойствия не осталось бы и следа. Его тело облило бы адреналиновой слизью, дыхание бы судорожно рвалось из груди, ледяной пот пропитал бы каждую пору. Горячка боя способна вывести из себя даже самого хладнокровного солдата. Мысли рвутся в разные стороны кипящими кометами, нервы во всем теле воспалены и зудят, ожидая удара, сердце стучит так часто, что вот-вот проломит изнутри ребра… Когда-то он ощущал бы себя именно так. Но мертвецы всегда спокойны и собранны, особенно мертвецы из «Веселых Висельников», которых ведет в бой тоттмейстер Бергер, известный своим хладнокровием. И Дирк, машинально просчитывающий количество противников и их расположение, тоже оставался предельно спокоен.

Он не ощущал иллюзии, будто все это происходит не с ним. Он ощущал окружающий мир так же привычно, как и прежде, все его органы чувств работали без искажений. Это было его тело, и он управлял им, размеренно и спокойно. Госпожа, ставшая его покровителем, изъяла из хрупкого человеческого тела лишь малую часть – страх смерти, сидевший в нем с самого рождения. Как опытный хирург, вырезала тот трепещущий комок, что пульсирует в минуту опасности. Очистила артерии и вены от клокочущей и кипящей крови.

Мертвый унтер-офицер Дирк Корф был по своему обыкновению спокоен и даже в критической ситуации соизмерял свои силы с силами противника. Он был готов к бою. Его противники же действовали, подчиняясь голосу горячей крови. Это значило, что они изначально, несмотря на некоторый тактический успех, были в худшем положении.

Значит, он сможет уравнять шансы. Вопрос лишь во времени.

Первый француз выскочил из-за угла слишком рано. Иногда хладнокровие изменяет даже самым опытным охотникам, а ярость – хорошее подспорье в рукопашной, но посредственный тактик. Увидев его, Дирк сразу понял, что легкой победы можно не ждать. Мундир француза отливал синим, но все же был другого, непривычного оттенка, с большей примесью серого. Такой цвет вряд ли хорошо выглядит на плацу во время торжественного построения, но обладает неплохим маскирующим свойством, особенно в траншеях, где земля, грязь и пыль являются естественной обстановкой. Но этим странность его облачения не исчерпывалась. Поверх мундира на французе была литая выпуклая кираса, прикрывающая тело от горла до паха. Она не выглядела серьезным препятствием для тяжелых винтовочных пуль, но в условиях рукопашной, должно быть, служила существенной защитой от пистолетного огня и осколков гранат. Головной убор солдата тоже ничуть не походил на привычную каску Адриана: глубокий, но с широкими полями, он был похож на английскую пехотную каску, но в то же время напоминал что-то несравнимо более архаичное, средневековый рыцарский шлем из глубины веков. Широкие глазницы шлема были прикрыты большими очками вроде авиационных. Помимо этого на французе были наручи и поножи. Куда более легкие, чем те, которые использовали «висельники»; кто бы ни занимался обмундированием этих солдат, он делал ставку на скорость, а не на защищенность, которая все равно не даст полной гарантии безопасности в ожесточенном и динамичном траншейном бою.