Анна недовольно вскинулась, когда в дверь информхранилища настойчиво постучали. Наверное, принесли ужин. Она с сожалением взглянула на гору, которая была с одной стороны стола, куда она сваливала в кучу, как ненужный хлам, что уже просмотрела, и на другую, где книги, файлы, диски и прочие информносители лежали аккуратно, разобранные на стопки. Открыть дверь было некому, было уже поздно, аморфов-библиотекарей она отпустила. Дверь не открывалась голосом, мать устроила здесь все так, как было при отце. Она отложила маркер в сторону, заложив закладку между страниц старинной книги, исписанную ровным аккуратным почерком, вышла из-за стола, прошлась по мягкому ворсистому ковру, и сама открыла тяжелую дверь.

– Можно? – вошел Правитель Зарт, не дожидаясь ее разрешения.

Прошел к креслу напротив стола возле столика, чуть задержавшись возле просмотренных книг. Сел, дожидаясь, когда она вернется.

– Чай, кофе, потанцуем? – переживая, что это надолго, поморщилась Анна. Озабоченное лицо дяди натолкнуло ее на мысль, что в Олеоме опять что-то случилось из ряда вон.

– От крепкого чая с лепестками салима не откажусь. И, если можно, со сливками, – кивнул Зарт.

Анна сделала заказ через браслет связи, остановившись на полпути. И не ошиблась. Не прошло и десяти секунд, как в дверь снова постучали. Пришлось вернуться. Девушка, ловко обращаясь с подносом, расставила чайные приборы, горячие чайники, вазочки со сливками и ореховым печеньем, посыпанным сахарной пудрой.

Правитель Зарт кивнул благодарно, когда девушка налила кипяток в фарфоровую кружку. Анна тоже отпила глоток, надломив печенье, вопросительно уставившись на Правителя Зарта.

– Надо же, вы опять планируете лезть в пекло, никого не предупредив! Я начинаю понимать, насколько серо и однообразно я прожил жизнь! – ухмыльнулся Правитель Зарт, рассматривая ее с интересом, нетерпеливо притопывая носком. Перевел взгляд, с сожалением взглянув на разбросанные вокруг стола книги и записи. – Может, поделишься, что вы еще затеяли?

– Не могу! – озабочено нахмурив лоб, Анна низко склонила голову, чтобы не встречаться с Правителем Зартом взглядом. – Ну, правда, Вашество, не до вас!

Она досадливо пролистнула страницу, припоминая, как он выставил ее из Зала Совета, раздумывая, а не сделать ли то же самое. Момент был, как нельзя, подходящий. Она начинала подозревать, что Каффа и Зарт относились к ней, как к матери, которая ревела от них ревом. Где бы она ни смотрела отцовские хроники, оба они обязательно строили ей козни, а дед с бабкой ни разу их не одернули. Только отец мог поставить их на место. С ней они в последнее время обращались не лучше. То пожар устроят, проходя мимо, когда на ней загоралась одежда, то портрет ее разукрасят, то начинают принародно толкать речь о порке. А если вытащила меч, за счастье – бои без правил, словно только того и ждут. Редкий случай, когда они появлялись во дворце Карсада, обходился без инцидентов, словно не могли пройти мимо ее двери. И всегда находилось оправдание: на Имере и на Сорее это были самые безобидные шалости. А дед как воды в рот набрал: ты же Правитель!