– Хорошая аллитерация. Нет, ты не истеричка. Но…
– Парень в банке выглядел точно так же, как этот. И потом, у обоих была татуировка на левом запястье.
Ребекка положила меню.
– Какая татуировка?
– Страшная змея, поедающая собственный хвост.
– Почему ты сразу не сказала про татуировку?
– Я хотела понять, могу ли я рассчитывать на доверие до предъявления неопровержимых доказательств. Я не лгу, ма.
– Я знаю, детка. Ты никогда не лгала.
– Человек, ведущий наблюдение из машины, должен брать еду навынос. Два больших пакета означают, что у него есть напарник.
– Пожалуй, ты станешь копом, как твой отец.
– Ни в коем разе. Сейчас эпоха новых якобинцев, жуткого насилия. Неподходящие времена для службы в правоохранительных органах.
– Якобинцы. Это было во время Французской революции.
– Так держать, ма. И что нам теперь делать?
«И в самом деле, что делать?» – подумала Ребекка.
– Папа будет звонить мне в девять часов. Он скажет, что делать. А пока мы можем поесть.
– Супер. Я видела их чизбургер. Просто пальчики оближешь. А в меню написано, что они сделают картофель фри особенно хрустящим, если попросить. Мы на пороге гибели, так давай хоть обожремся. Вперед!
– Не надо шуток о смерти, Джоли.
Глядя на мать широко раскрытыми глазами, Джоли с напускным удивлением сказала:
– Но, мама, ведь нет ничего даже наполовину настолько же важного, о чем можно пошутить.