— Нет. — Иенхон поднес украшение к свету, долго разглядывал. — Когда-то мне приснилась такая… Такая или нет. Может, просто так сверкали звезды… В детстве, когда я был безгрешен. Уходите. И молите небесных…

Через сад до ограды, обозначавшей владения храма, им удалось прокрасться незамеченными. Грачев не зря считал этот участок самым опасным; дважды им приходилось таиться, прижимаясь к стволам деревьев, боясь выдать себя шорохом при приближении людей с факелами. Лишь когда они вышли к речке, он облегченно вздохнул и повел Эвис к мельнице уверенным шагом. Ночь была безлунной, только яркие звезды кололи голубыми лучами тьму. Постройки перед кварталами, сожженными пожаром, в ночи казались одинаковыми черными массивами, кое-где в окнах дрожали огоньки светильников или рдели угли в очагах. Отыскать дорогу к воротам без проводника было совсем не просто. Даже хронавт, обладая незаурядной памятью, терялась, озираясь по сторонам на пересечении темных улиц, пахнущих дымом и похлебкой. Тогда они двигались наугад, не упуская из вида силуэты башен возле Города Мертвых. Когда они миновали сожженный район, у Андрея возникло ощущение, будто за ними кто-то идет. Пытаясь выследить преследователя, он останавливался, вглядывался, не мелькнет ли чья фигура, пытался распознать звук шагов. Не выявив никого, они шли дальше. За холмом с невеликим святилищем начинался, собственно, новый город, выстроенный на старых развалинах три-четыре поколения назад и длящийся до крепостной стены. Здесь тоже царило веселье, не столь многолюдное, как у Дома Оканона и садов Миофы, но более яростное, бесшабашное, где мерой для каждого служили пьяный обморок, зачастую полуслучайная смерть.

Едва беглецы обошли, погруженные в ночь пустынные кварталы, обогнули холм, как им предстала иная картина: пылающие костры и дико резвящиеся толпы. В отблеске огней уже виднелись зубья стены, окружавшей город. Эвис указала на широкую улицу, ведущую к воротам. Они пошли быстрее, вдохновленные близостью свободы, даже крикливое пение и кривлянье грязно одетых людей не вызывало у путешественников должного отвращения. Но на площади перед воротами их ожидало серьезное разочарование: огромные дубовые створы были наглухо закрыты. Сверкая доспехами между башен, выход охраняли полтора десятка стражей. Там же, на небольшой площадке, освещенной кострами, остались повозки, не успевшие покинуть город до темноты. Прямо на земле или охапках сена лежали поваленные вином тела. Другие кутили, еще не нашедшие покой, ссорились из-за добычи с брошенной без присмотра телеги.