— Андрей! — Эвис вспыхнула от щемящего чувства вины за его слова.

— Она готова… Почему ты всячески отделяешь ее от себя? Разве вы пришли не вместе и не за одним и тем же?

— Мы пришли рядом. И сейчас стоим недалеко друг от друга. Почему. Апи, ты говоришь «мой Ланатон», а Хетти, родившийся здесь. не позволяет себе сказать так?

Щелкнул механизм замка. Тяжелая отползла в сторону.

Следующий зал, куда пригласил Хепр, окутывала угольно-черная тьма. Язычок пламени на круглом мраморном столе освещал небольшую часть помещения, насколько можно было судить, просторного. Со свода на невидимой нити свисал хрустальный шар, внутри будто бы заключалось какое-то бесформенное тело. Похоже его поверхность бороздили неглубокие размытые выемки или рисунок невнятных знаков, отливавших радужными бликами. Вокруг же было тихо и темно, не слышалось шагов на мягком полу. В воздухе витал слабый незнакомый запах. Все казалось непривычным, будто чужой божок вынес земные краски, звуки, даже часть людских ощущений.

Адепт Пятой Сферы занял место с противоположной стороны стола. На его голове появился убор, похожий на усеченный сиахийский шлем или корону, с кристаллами тускло светящегося минерала. Хепр будто превратился в другого человека. Лицо со сведенными бровями, выражая высшую сосредоточенность, покрылось морщинами. Веки под тяжестью опустились и редко вздрагивали. Даже для него, многоопытного адепта Пятой Сферы зрение сквозь время означало непростую работу: концентрацию воли, всех ступеней разума и тонких чувств, а следствие — опустошающая растрата сил, которые он долго копил.

— Начнем! — неожиданно резко бросил он. — Дайте по предмету. Предмету из вашей страны, который находился при вас долго.

Грачев положил на край столешницы часы. Эвис протянула биорегенератор.

Вертя пластину в руках, аотт приближал ее к глазам, то возвращался к стальной вещице Грачева. Потом уронил разом оба прибора на гладкий мрамор и вытянул руки, вкладывая в движение большую силу. Мышцы тела затряслись. Одновременно с шумным выдохом светильник загорелся ярким голубоватым пламенем. Хрустальный шар начал вращение.

В этот миг Эвис почему-то вспомнила напряженно-мерцающую индикацию зала «Н» в Центре Хронавтики и себя, прижавшуюся в священном трепете к Берлзу перед третьим ударом гонга. Ударом рушащим Время. Снова ей из памяти передался необъяснимый мучительный страх…

Вот-вот должно решиться все! Ради чего она покинула отчий дом и, пройдя бесконечность миров, была здесь. Ради чего одолела цепь нечеловеческих испытаний. Сейчас аотты узнают кто она. Как они примут шокирующее известие?! Что скажет Хепр?! Апи?! И наконец каков же будет ответ строгих стражей Ланатона?! Сентенция?! От жуткого волнения лицо ее побледнело. Холодными пальцами она поймала руку Андрея, а он почему-то не сжал ладонь. — просто погладил словно уставший отец ждавшую ласки дочь.