Грачев появился порывисто и неожиданно.

— На лицах странного состава грусть, — заметил он. освобождая табурет от оставленных Эвис вещей. — Не по запоздалому ли ужину? Его то обещали выдать. И еще, я просил вина. Верно, Мэй? Любопытно, какого вкуса сей напиток в Ланатоне?

— Знаю, что настоящий ответ Ланатона имеет горький вкус.

— А никакого ответа не было. И не намечается завтра. Ведь я еще не разучился рассуждать. Только желание рассуждать здраво выведет нас из тупика. Но на сегодня хватит. Хватит всего! Скажи лучше Мэй, ты сожалеешь об этом чудном вечере?

— Я буду вспоминать его часто, — аотт хотел что-то добавить, но на пороге появились женщины, неся парящие аппетитными запахами блюда. Эвис поднялась навстречу, принимая побуду из их рук. Грачев разлил вино в чаши. Когда служительницы Дома скрылись за пологом, он и художник испили терпкий напиток, соблюдая заведенный ритуал.

— Ты говоришь о нынешнем вечере. Может дело не в нем, — Мэй обтер губы углом полотенца и неторопливо принялся за еду. — С вашим приходом что-то изменилось в Ану. Будто время пошло быстрее. Да возникла какая-то непривычная суета. Нот, нет, это благая перемена. А теперь… мае трудно верить в достоверность уходящего дня.

— Отчего же? Ты перестал видеть во мне друга? Или разуверился, что я тоже могу мазать дощечки краской? — Андрей повторно наполнил глубокие чаши вином и в упор посмотрел на аотта. — Так запомнив ничего не изменилось. Все произошло, как должно быть. Ланатон остался верен своду законов, тайное не стало явным — нравится это кому-то или нет. И в Ану некоторые дни время ускорит свой бог; там снова вспомнят Голубую Саламандру, заговорят о паре умников, каким-то образом пришедших из «завтра», одурачить святые Дома. Поговорят да перестанут. А вокруг все по-прежнему реально: и я, и ты, и вино на столе. Я хочу чтобы ты это в полной мере усвоил и не спрашивал себя, пока ответы не придут сами.

Мэй будто согласно кивнул, хотя ему было не понятно настроение Грачева, и его излияние неуместных слов, а молчаливое присутствие Эвис пробуждало неприятное чувство причастности, и собственной вины Раскрасневшись от вина, чуть обмякнув, он потянулся за кувшином, но передумал, сказав: — Пожалуй хватит на сегодня. Вино долины — пьяное. И мысли в старых стенах беспокойны.

— Мысли. Их надобно приберечь на потом. — Андрей проводил друга до прохода к кельям, наклонившись у низкой двери, добавил:

— Желаю покоя. Может завтра потребуется твоя помощь.

Когда он вернулся, Эвис сидела повернувшись к окну, наблюдая черные ветви каштанов качающиеся среди звездных блеск.