– Я знаю тебя, – прошептала она.

– Я тоже знаю тебя. И горжусь тобою. Ты богата сновидениями. Благодаря тебе время шло вперед… коль скоро все вы для этого и были созданы. Однако твоя связь с тем, что минуло, ныне является проклятием. Грядет беспорядок и мука. Сейчас, в наше последнее мгновение покоя, мне разрешено задать тебе один вопрос за всех тех, кого доставили сюда. Таковая моя пытка – миг предвкушения и надежды.

Тиадба старалась вглядеться в ослепительно белое лицо, напоминавшее мягкий пластичный камень в окружении неясных вихрящихся предметов, что порхали на крыльях леденящих, пыльных струй.

Лицо придвинулось.

Девушка попыталась отпрянуть, сжаться в крошечный комок.

– Известно ли тебе, что сталось с Сангмером по прозвищу Пилигрим?

Голос, ныне столь близкий к лицу Тиадбы, не нес собой ни малейшего признака дыхания или хотя бы движения воздуха, – странная сладость овладела девушкой в этот миг чувственной горечи.

По телу пробежала судорога. Тиадба вспомнила о Джебрасси, о том, как они лежали, прильнув друг к другу, об их любовных утехах и о попытках разгадать головоломку древних сказаний… Она вспомнила, как в Хаосе вслух зачитывала отрывки из вечно менявшихся текстов, желая успокоить товарищей, дать им новое знание, – но в этих историях не было конца, а слова зачастую имели слишком туманный смысл.

Однако перед лицом этой ледяной, пугающей красоты Тиадбе вспомнился призрак надежды.

– Может статься, я его встречала, не зная, кто он такой, – прошептала она онемевшими губами. – Скажи мне, как он выглядит.

– Я не помню. – Облако печали и холода расплылось между ними. – Не осталось времени, совсем не осталось…

Слова упали умирающими насекомыми.

– Ты ничего мне не принесла…

– Прости… – Тиадба поискала нужное слово, ухватила его в памяти своего второго «я». – Мне очень жаль… мама.

– И мне очень жаль. Ты, рожденная в креше, не способна понять глубину моей скорби. Смерть стала бы для нас благословением…

Глава 101