– Браво, Чавес! – не сдержался полковник. – Ты лучший следователь нашего хренова Департамента! Я всегда знал, что с тебя будет толк! Мы нашли на парковке фургон, набитый униформой разных подразделений СГБ. Т-гибрид тоже нашли, – Труханов ткнул сигарой в проекцию, где лежало тело в сером камуфляже. – Этот чертов труп – Глен Мэйсон.

Ной улыбался. Несмотря на то, что не спал трое суток, что пережил одну из самых длительных и трудных ночей в своей жизни – он был полон сил.

– Полковник, что теперь?

– Как обычно: дисциплинарная комиссия начнет разбирательство, чтобы понять, не превысил ли ты служебных полномочий. Не переживай, я этих бюрократов быстро раком поставлю. Потом разберемся с делом и закроем, медаль получишь. Устроит?

Ной кивнул.

– Это хорошо, – резюмировал Труханов. – Но есть проблема. Теперь ты вроде местного героя, и все знают, что бред с увольнением был поводом для работы под прикрытием. Наш план по неофициальному расследованию дела Аллерта рухнул. Будь готов ко всему.

– Я готов. Надоело прятаться, сыт по горло. Я сделаю то, что должен, пускай приходят. Пускай шлют своих убийц. Я готов их встретить.

На пылкую речь Труханов ответил тяжелым вздохом и покачал головой:

– Чавес, будь осторожен. Не подставляйся под пулю из-за убеждений, иногда оно того не стоит, – не дав возразить, Старый Медведь продолжил: – А теперь езжай домой и хорошенько выспись.

* * *

Как ни странно, о сне Ной даже не помышлял. Выйдя из отделения Департамента, он решил, что не станет брать такси, что лучше пройтись и проветрить голову. Он шагал вниз по темной улице, засунув руки в карманы казенной куртки. В демисезонном камуфляже было зябко, и Ной поднял воротник, чтобы злой ветер не дул за шиворот.

В черно-фиолетовом небе ярко горели звезды, зная, что вскоре рассвет сотрет их с холста. Зимние ночи – долгие, холодные – всегда навевали грусть. Ной с детства не любил зиму, однако сейчас наслаждался ее ледяным дыханием. Он шел мимо светящихся неоном витрин, мимо тусклых фонарей, мимо сонных домов, и с удовольствием вдыхал морозный воздух. Выпавший накануне снег лежал белыми бугорками подле бордюров, луна серебрила покрытые льдом лужи. Погрузившись в мысли о деле Аллерта и анализируя факты, Ной не заметил, как над крышами небоскребов вспыхнула тонкая нить рассвета. И когда звезды стали исчезать одна за другой, он понял, что стоит перед домом Фила и собирается постучать в дверь.

Ной тряхнул головой, чтобы придти в себя. Сколько не гнал мрачные, злобные мысли прочь – не выходило. Он раз за разом возвращался к случившемуся с Маргари, и каждый раз подозревал Фила. Неведение грызло душу, оно поджигало фитиль ненависти и смотрело, как огонь медленно ползет к сердцу, готовясь испепелить годы преданной дружбы.