Ему показалось, будто она хочет, чтобы он убедил ее в чем-то.

– Я, дочь нищего фермера, которая сначала стала вором, а затем не смогла стать пряхой, – мажордом замка Далгат? Это безумие.

– Я думаю, из тебя получится прекрасный мажордом.

Скарлетт долго смотрела на него, в ее глазах вновь стояли слезы.

– Спасибо за эти слова.

– Нет, нет, я серьезно. Я действительно так считаю. И тебе очень пойдет синий цвет.

– У тебя в голове солома и сахар.

– Может быть. Я не знаю, что это означает.

– Я тоже. Это местное присловье. – Она снова вытерла глаза. – Послушай, в Далгате нет шерифа, и как мажордом я наверняка смогу убедить нового наместника отдать эту должность тебе. Из тебя получился отличный констебль.

– Констебль из меня получился паршивый.

– Просто не пей эль.

Адриан улыбнулся, но уголки его губ поползли вниз.

– Король – ваш король – приказал нам убираться из Маранона.

Скарлетт отшатнулась, словно он ее ударил:

– Но вы спасли ему жизнь!

Адриан кивнул:

– Похоже, у него предубеждение против воров и убийц. Не могу его в этом винить.

Скарлетт отвернулась. Поглаживая шею Танцорки, уставилась в землю, словно разговор принял неприятный и неожиданный поворот. Адриану было знакомо это чувство, и он не стал ее торопить. Вновь похлопал кобылу по плечу.

– Ты испортишь мне лошадь.

– Когда вы уезжаете? – тихо спросила Скарлетт. – Завтра похороны леди Далгат. Вы ведь задержитесь? Ее отнесут в монастырь и похоронят рядом с отцом. Там будут все далгатцы.