– Вообще-то я думаю, что Ройс захочет уехать буквально через несколько минут. Мы провели здесь немало времени, но…

– Но? – Слово повисло в воздухе, тихое, будто всхлип, отчаянный и напуганный.

Адриан положил ладонь на руку Скарлетт. Она схватила ее и сжала. На мгновение он возненавидел разделявшую их Танцорку. Если бы не она, он бы… но между ним и Скарлетт Додж стояло намного больше преград, нежели простая лошадь. Адриан понимал, что из них троих Танцорка была самой мудрой. Он выпустил руку Скарлетт и пожал плечами. Смотреть на нее было слишком тяжело и больно. Адриан уронил голову и сосредоточился на белых носочках Танцорки. Он не привык проигрывать в схватках, и хотя это было нечто иное, все равно ощущал беспомощность. Обстоятельства оказались сильнее.

Танцорка сделала несколько шагов вправо.

Адриан поднял голову и увидел рыжие волосы, копну рыжих волос. Руки Скарлетт обхватили его за шею, она прижалась к нему всем телом. Встала на цыпочки. Ее губы коснулись его губ, мягкие и нежные, но настойчивые, жадные. Пальцы скользнули вверх по его шее, зарылись в волосы. Он услышал тихий вздох, но не понял, кто его издал. Губы Скарлетт разомкнулись и на мгновение задержались на его губах. Потом руки разжались, и губы исчезли, забрав с собой его дыхание.

* * *

Лорд Фокс привел Ройса в спальню Нисы Далгат, которая с его последнего визита ничуть не изменилась.

– Должно быть, это необычно, – сказал Фокс.

– Что именно? – спросил Ройс. Сейчас он мог назвать несколько вещей, подходивших под это описание.

– Входить сюда через дверь. – Фокс улыбнулся.

– Зачем мы здесь?

– По двум причинам. – Лорд подошел к столику, на котором лежала коллекция ракушек, и открыл ящик. Обернулся, держа в руках сверкающий белый кинжал. – Адриан сказал, ты потерял это.

– Спасибо. Я не собирался уезжать, пока не найду его.

Фокс вскинул бровь:

– Неужели? В таком случае, верни его. Я попрошу, чтобы его закопали.

– Слишком поздно. – Ройс убрал кинжал. – А вторая причина?

– Я хотела показать тебе кое-что, – ответил Фокс, доставая из-за спинки кровати закрытую тканью картину и ставя ее на письменный стол. – Шервуд потратил два месяца на этот портрет Нисы Далгат. Я хотела, чтобы ты его увидел. Рама немного пострадала, но я ее починила.

Фокс убрал ткань.

Ройс уставился на изображение молодой эльфийки. Ее уши были заостренными; глаза, ослепительно-синие, имели форму слезы. Скулы были резкими и высокими, но самым удивительным было то, что эльфийка оказалась совершенно лысой – и совсем не похожей на эльфов, которых встречал Ройс. Что-то было в ее лице, в ее пронзительных синих глазах: она не стыдилась своего происхождения. Она гордилась им.