– Это ты? – спросил Ройс.

– Так я выглядела при жизни. Не знаю, как это удалось Шервуду. Неизвестно, как он догадался. Вероятно, он был не просто художником. Возможно, сам того не зная, он практиковал Искусство.

Ройс не понял разницы, но не стал перебивать.

– Шервуд умел видеть людей. Действительно видеть. Он говорил мне об этом, но я не поверила. Его убили прежде, чем я взглянула на картину. Прежде, чем смогла сказать ему, что он был прав.

– Это не имеет значения. – Ройс шагнул к портрету. – Он и так знал.

– Да, – кивнул Фокс. Прерывисто вздохнул, развернулся на левом каблуке и отошел к окну, оставив Ройса рядом с картиной. – Тебе… тебе она кажется уродливой?

Ройс протянул руку и коснулся сухих мазков на холсте:

– Нет.

– Интересно, что бы изобразил Шервуд, если бы писал твой портрет?

Эта мысль встревожила Ройса.

– Я в первую очередь человек, – произнес он. – По мне это видно. Честно говоря, я понятия не имею, как ты догадалась.

Обернувшись, Фокс в изумлении посмотрел на него.

– Точно так же, как ты догадался про меня. С первого взгляда. Ты вошел в комнату, готовый убить Кристофера Фокса, но не сделал этого. Что тебя остановило? Как ты узнал?

Ройс пожал плечами:

– То, как ты двигалась, стояла, говорила. Я узнал это. Я узнал тебя.

– Мы – больше, чем тела, в которых обитаем, – сказал Фокс. – Они – всего лишь одежда, и все же мы о многом судим по ним. – Он горько усмехнулся. – Уж мне-то следует это осознавать – и все же… – Он посмотрел на картину. – Я не дала Шервуду шанса. Он увидел истину во мне, но я отказалась видеть истину в нем. – Фокс шагнул к Ройсу. – Ты мог бы остаться.

– Твой король будет возражать, и ты лишишься возможности стать графом.

– Я не боюсь короля.

– Разумеется, не боишься, – кивнул Ройс. – Но одиночество – не лучший повод затевать войну.

Фокс нахмурился: