Бородач присвистнул, обнажив ей грудь.

– Маловаты, ничего не скажешь, но славненькие. А вам как?

– Беда с этими азиатками, они все – девчонки девчонками. Порядочному человеку нечего в руках подержать.

Летиция надеялась только на одно – что она не потеряет от ужаса сознания. Ее душил приступ человеконенавистничества. Мужские руки – грязные руки – прикасались к ней, ощупывали, мяли. Они уничтожали ее. Страх был так велик, что у нее не возникло даже рвотного позыва. Она была жертвой, угодившей в ловушку, и не имела ни малейшего шанса спастись. И тут как сквозь пелену она услышала окрик:

– Стоять! Полиция!

Нож замер.

Человек с револьвером в руке поднял карточку с трехцветным флагом.

– Черт, мусора! Делаем ноги, парни! А тебя, сучка, поимеем в следующий раз!

Негодяи кинулись прочь.

– Стоять! – крикнул полицейский.

– Еще чего! – обернулся, ухмыляясь, лысый. – Только стрельни, по судам затаскаем!

Жак Мельес опустил револьвер, и бандиты скрылись.

Дыхание Летиции Уэллс постепенно выровнялось. Все позади. Она спасена.

– Как вы? Вы не ранены?

Она отрицательно покачала головой. Понемногу она приходила в себя. Мельес, искренне сочувствуя, обнял ее, желая утешить.

– Все будет хорошо, ничего не бойтесь.

И она с искренней благодарностью прижалась к нему. Ей стало так спокойно! Она и представить себе не могла, что в один прекрасный день так обрадуется появлению комиссара Мельеса.

Летиция смотрела на него, не отводя глаз, и их фиалковый океан был тих и ласков. Свирепая ярость тигрицы улеглась, мерцали мелкие волны под мягким бризом.

Жак Мельес собрал отрезанные пуговицы.

– Скажите, как мне вас отблагодарить?