Она села, скрестив руки, упрямо сдвинув брови и приняла позу отрицания. В этом момент она стала так похожа на свою мать, что внутри у меня что-то болезненно екнуло. То ли разбитое сердце, то ли отбитая печень.

— Не вижу вреда в том, что она это услышит, — сказал я. — История неприглядная, но отгораживание детей от реальности не помогает им выжить в этом жестоком мире.

— Черт с тобой. Рассказывай.

— Бабай — коллективная сущность. Исполнительный орган местного сектантства. Туда входит Невзор, Сумерла и почти наверняка Мизгирь. Возможно, Маржак — но вряд ли, он просто громила. Ты лучше меня знаешь местный бомонд, сама подумай, кто еще годится в подозреваемые.

— Невзор? — поразилась Настя.

— Девочка, раз уж тебя не выгнали, воздержись, пожалуйста от комментирования, — недовольно сказала Лайса. — Если бы злодеи были похожи на злодеев, мы бы давно всех арестовали.

— Не факт, что он злодей. У меня сложилось впечатление, что скорее делегированный общественник. Но дело не в этом. Похоже, что в городе возник конфликт интересов местных сектантов и какой-то внешней силы, которая претендует на вмешательство в их дела.

Я рассказал Лайсе то, что услышал от Сумерлы и «Невроза», а также то, до чего додумался сам. Я хоть и бывший боксер, но иногда использую голову не только для получения в нее ударов разной степени тяжести.

— Значит, ты считаешь, что в Жижецк лезут твои наниматели? — спросила, дослушав меня, Лайса.

— Уже влезли.

— И что им тут надо?

— Как раз собирался это выяснить. Но мне нужна Клюся.

— У девочки большие неприятности, — покачала головой Лайса.

— Ты мне должна, я нашел тебе Бабая, — ответил я. — Кроме того, если я прав, то выдвигать против нее обвинения никто не будет.

— Попробую что-нибудь сделать. Подожди здесь, мне надо поговорить с начальством, — она достала смарт и вышла в коридор.

— Пап, а что такое «тульпы», про которые вы все говорите? — спросила Настя.