Наконец девушка рассмеялась.

— Дина, принесите мне чаю, — улыбнулся Михаил.

Он откинулся в кресле, перекатывая в ладони китайские шарики — успокаивало. Надо было работать — но из головы не шли мысли о новых проблемах. Господи, только еще этого недопеска не хватало… Из состояния мрачной прострации Михаила вывел резкий звонок. Он вытянул руку, снимая трубку, — однако там шли гудки, а звон не прекращался.

— Какого лешего?.. — пробормотал ученый и тут же хлопнул себя полбу.

Трезвонила сигнализация — к ней давно, еще три с половиной года назад, подсоединили звонок из туннеля, соединяющего отдельную лабораторию с основным зданием НИИХП, к которому поначалу приписали Тополева с его маленьким отделом.

Ученый стукнул по металлической блямбе, и она с жалобным звяком умолкла. Быстро открыл сейф, отодвинул в сторону диски и бумаги, извлек из нутра железного ящика пол-литровую бутылку из-под кефира, старинное чудо с широким горлом и резиновой крышкой на специальной защелке.

В бутылке плескалась прозрачная жидкость. Улыбнувшись, Михаил спрятал емкость во внутренний карман мятого пиджака и вышел в коридор, едва не столкнувшись с Диной.

Вот еще проблема… Надо бы все-таки сводить ее в ресторан — не сегодня, так позже. Нехорошо получилось — ведь сам пригласил и сам отменяет. Копаться в чужих генах — это интересно, по надо и о себе подумать, не оставлять же столь важное дело, как размножение, на откуп непросвещенным?

Девушка странно посмотрела на своего начальника и явно порывалась что-то сказать, но Михаил пробормотал, что торопится, и чуть ли не побежал мимо.

Отворив тяжелую, обитую металлом дверь под лестницей, он увидел Петрова — имя этого титана химической промышленности, наверное, не знали даже его собственные подчиненные.

— На! — широко улыбнулся Петров, протягивая Тополеву пустую тару с резиновой крышкой.

— И тебе здравствуй, — ответил Михаил, доставая полную бутылку. — Счет помнишь?

— Двадцать восемь литров чистого спирта, — помрачнел химик. — Взято за три года непомерного труда, будет отдано в лучшем виде. Может, кислотой возьмешь? Или щелочью? Могу как один к десяти. Двести восемьдесят литров! Бери, разбогатеешь! Тополев расхохотался. Щелочь ему была нужна как собаке пятая нога.

— Ты когда трезвый будешь, заходи, сдашь мне пару анализов, тестики прогоним, генетический паспорт составим. Вроде как проценты за спирт.

— Ну, буду трезвый, заскочу, — с сомнением протянул Петров. — Но вообще это нонсенс, и науке он пока неизвестен. Думаю, что спиртом я рассчитаюсь раньше. В необозримом светлом будущем. А хочешь медного купоросу?