В кабинете Сергея Николаевича было прохладно и пахло сандаловыми палочками. Со стен скалились каннибальские маски, а в стекле витрины гордо задирали носы фрегаты и каравеллы. Тополев удобно устроился в кожаном кресле и наблюдал, как хозяин аккуратно разливает ройбуш.

В полупрозрачных матовых чашках туманом оседал красноватый напиток.

— Слыхал, сколько воплей по поводу нацпроекта? — спросил у Михаила хозяин кабинета. — Блоги сетевой либерастии почитай: «тотальный контроль», «глобальный охват», «насилие над личностью» и «кондовый фашизм» — самые мягкие определения. Стрелять их, может, а? Немного тоскую по твердой руке.

— Да какой там глобальный охват… Еще зияют такие бреши, что говорить о развитой геносети нет смысла.

— Да, — согласился Сергей Николаевич, отставляя заварник из старинного российского порцелана — только так, считал он, можно называть это антикварное «белое золото» и никак иначе. — Бреши есть, но картинка уже вырисовывается та еще… Рогов рвет и мечет. Слыхал? — поднял он глаза на Тополева.

— А он-то чего? — пожал плечами Михаил. Кипяток обжигал, но был приятен душе и телу в разгар полузимней весны.

— Говорит, «Геносеть» — очередной глобальный жидо-масонский заговор. В предвыборную программу специальный пункт включил.

— Идиот.

— Угу. Дедушка-то у него Гершезон. А мама — Мария Шнобелевна. Простите, Израилевна. Хотя по паспорту проходит как Ивановна. Бабушка дошла до Берлина с замполитом Гершезоном, а замуж вышла за лейтенанта Семенова. И правильно, Гершезона в пятьдесят третьем замели.

— У-у, так это у нас Ленин намбе ту… — усмехнулся Михаил. — И что, это ему таки сильно мешает?

— Орет и вопит, что все это подстроили клятые космополиты. Призывает арийцев на баррикады. Все «русише фашисте» беснуются только так. А у одного прадед — цыган, у другого тетя в Израиле. Как начали скрести этих арийцев — так везде что ни еврей, то татарин. Вот они и бесятся. Погромы обещают. Мол, все проклятый сионизм на них клевещет…

— Диагноз ясен. Ну, общество должно ветрянкой переболеть. Ты только об этом со мной поговорить хотел?

— Не только. — Сергей Николаевич откинулся в кожаном кресле, выпустил клубок дыма в недра кондиционера. — Есть ряд непростых юридических проблем. Например, спермодоноры вопят и глотают валидол. Сама концепция анонимных спермобанков под угрозой! Кто теперь пойдет плодить потомство, когда правовая база не проработана — возьмут папашку за шкирку и будет платить алименты, как миленький. Сдал «живчиков» на пятьдесят баксов — получил ярмо на шею лет на восемнадцать. Логично?