Диск оказался неожиданно тяжелым и горячим. Пока я его нес, в кармане чуть дыра не проплавилась. Дома попытался рассмотреть на свет. Какие-то синие прожилки и твердые выступы. Если бы не электронная лупа — так бы и не понял, что нашел. Ну, порадовался бы и закинул на полку. В лучшем случае достал бы только зимой — радикулит прогреть. Я и с лупой не сразу понял. Смотрю — синие жилки двигаются будто. А прыщики сверху белые, как в накипи. Отрегулировал лупу на максимальное увеличение и…

Если бы не перехапал на работе Вечного успокоения — умер бы. Потому что человеческая психика не рассчитана на такие перегрузки. Найденный в лифте диск оказался… Миром.

Синие жилки и кляксы — реки и моря, прыщики — горы с заснеженными вершинами. Желтые пятна — пустыни, зеленая плесень — джунгли и леса. Здесь должна водиться жизнь… Черт возьми!

Такая штука, как мир, не может просто валяться на столе. Пришлось надавить себе на больную мозоль и полезть в ящик для семейных реликвий. Когда Зинка ушла, я все сгреб и сюда засунул, чтобы ничто о ней не напоминало. Совсем выбросить рука не поднялась. Всякие ее мелочи и подарки — пепельницы, вазы и фарфоровые собачки. Последними из шкафа выкатились три слона — бессмысленный подарок, который сделала мне Зинка на Новый год. Впрочем, она и не сильно скрывала, что купила их для себя. Выставила на трюмо и всем подругам показывала: «Видала? От Сваровски, нах!» Когда к дальнобойщику уходила, про них даже не вспомнила — наигралась.

Я составил слонов на подоконнике в форме трилистника. Сверху уложил бронзовую черепаху. Пододвинул лампу, включил в режим мигания. На плоское черепашье брюхо мир лег, как на тарелку. Закатное солнце окрасило снежные вершины розовым. Жаль, что Зинка этого не видит!.. Она бы сразу бросила своего дальнобойщика, чтобы сидеть со мной рядом и рассматривать это чудо. Зинка — она же такой романтик! Стихи любит до умопомрачения.

Что бы Машка обо мне ни думала, а я не такая дура, чтобы отдавать за просто так хорошего мужика. В тот же вечер начистила перышки и к Жорику. Он дверь открыл, а на пороге я во всей красе, в чулках от «Микоянца». Он и припух. Носом хлюпнул, глазки на мокром месте. До сих пор переживает, бедненький. А это очень даже хорошо. Я с порога: так, мол, и так — не думай, я не к тебе, я за шубкой. Он: пожалста, пожалста — забирай шубку и проваливай. Ага, щас!

Я в квартиру прошла, глазками — тынц-тынц — провела разведку. Посторонней бабой даже нах не пахнет. Бобылит Жорик без меня — что тоже очень и очень приятно. Правда, бардак везде — неделю пидорасить! Ну, ничего, ради дела постараюсь.