— Как мне еще его звать? Таинственная личность… владыка над душами людскими… Калиостро и есть… или, если хочешь, Шива-Разрушитель… Ариман, Сет, Люцифер, средоточие зла… Зови как угодно!

— Ну и что этому Калиостро надо? Догал снова пожал плечами.

— Что надо Князю Зла? Мы сами, я полагаю. Люди! В обмен вот на это. — Его рука, протянутая к красной коробочке, уже не дрожала.

— Люди? — повторил куратор, вспоминая свои недавние раздумья. — Люди, если рассматривать их как предмет торговых операций, слишком неопределенное понятие, мой дорогой. Так что же ему нужно, поконкретней? Рабы? Пушечное мясо? Скот? Наши почки и печень? Наши мысли, идеи, наша технология? Или одалиски для гаремов?

— Все шутишь, Петр Ильич… Вот встретишься с ним, сам и спрашивай! Спрашивай, коль пороху хватит!

— Куда торопиться, Марк? Сначала я тебя порасспрошу. Обо всем, что знаешь! — Убедившись, что компаньон вроде бы ожил, Сарагоса вернулся к своему стулу и сел. Трубка его, точенный из грушевого корня дельфин, снова вынырнула из кармана, словно лапоминая о том, что запираться Догалу не следует. — Ты, кажется, и других поминал? Не Рваного, а тех, для кого он товар носит? Ну и что ж это за люди?

По лицу компаньона скользнула тень улыбки.

— А ты разве не знаешь, Петр Ильич? Разве твои племянники не доложили? Их ведь на Литейном пруд пруди, а?

— Ишь ты, совсем оклемался! Уже и Литейный начал поминать. — Куратор поднес трубку к ноздрям и глубоко втянул воздух. — Только я не с Литейного, Марк. Я скромный журналист и пекусь лишь о своей шкуре… ну, и о своих племянниках, разумеется. А потому желаю знать, кому на ногу наступил. — Он смолк, сосредоточенно уминая табак. — Ну, какие же люди к тебе ходили? Давай рассказывай! А племянники мои проверят.

— Ну, чернявый такой заходил, Сергеем звать, — неохотно промолвил Догал. — Еще Колька-стрелок… совсем мальчишка, юноша лет семнадцати… Женщина была, Ася Денисовна, с мужем… кажется, Михаил… Слушай, Петр Ильич, — он вскинул полные муки глаза на куратора, — они ведь мне по фамилиям не представлялись, адресов-телефонов не давали! К чему тебе все это? Меня, что ли, проверить хочешь?

— Ты говори, говори! А я послушаю. Журналисты, сам знаешь, любопытный народ… — Не спуская с компаньона взгляда, Сарагоса принялся заворачивать «голд» в свои бесчисленные пакеты, потом понюхал сверток и, довольно кивнув, опустил его в карман розового пиджака.

— Ну, еще одна женщина была… красивая, молодая, одета хорошо. Волосы, как начищенная медь, а глаза…

— …как на витрине с бижутерией, — по какому-то наитию подхватил куратор. — Зеленые и блестят, так? Догал, казалось, не удивился, а только кивнул.