Но мысли эти Скиф затаил про себя, а вслух произнес:

— Крутовато вы с ним обошлись, Пал Нилыч… Круто! Больной ведь человек…

— Был человек, да, похоже, весь вышел, — отрезал Сарагоса, вперив в Скифа пронзительный взгляд. — Ты ведь не думаешь, парень, что я бандит? Что все мы здесь уголовники и рэкетиры, э? И что служишь ты не в добропорядочной медицинской фирме, а у каких-нибудь «тамбовцев» или «казанцев»?

Смешливый Сентябрь снова фыркнул, а Скиф благоразумно промолчал. Но вопросы шефа вроде бы и не требовали никаких ответов, так что тишина, воцарившаяся в просторном салоне «Лексуса», казалась вполне естественной, без тени напряженности или недоверия. Чуть слышно урчал мотор, обтекаемый приземистый корпус слидера скользил над асфальтом подобно призраку, всплывшему из невских туманов, мерцал на небе остроконечный месяц… Белая питерская ночь была прекрасна, но Скифа вдруг охватила тоска по другим небесам, по тем, на которых кружили в хороводе три луны, играя в прятки среди облаков и ярких чужих звезд с неведомыми странными именами.

«Сийя, Сийя! — подумал он. — Скоро! Скоро я вернусь к тебе!»

 Глава 20 ЗЕМЛЯ, РАЗНЫЕ МЕСТА, НАЧАЛО АВГУСТА 2005 ГОДА

 Глава 20

ЗЕМЛЯ, РАЗНЫЕ МЕСТА, НАЧАЛО АВГУСТА 2005 ГОДА

Доктор Хорчанский плотно притворил дверь своего крохотного кабинетика, затем, с минуту поколебавшись, запер ее на ключ. Пожалуй, эта предосторожность была излишней. Его дежурство закончилось, и в ближайшие двадцать четыре часа он мог находиться где угодно — в своей городской квартире, на даче или тут, в клинике. Однако привычка к пунктуальности победила. Двенадцать лет доктор Хорчанский занимался весьма неприятными патологиями, и среди людей, которых ему доводилось лечить, были всякие, в том числе и довольно агрессивные, с коими приходилось держаться начеку. Это приучило его к осторожности.

Постояв в раздумье у своей рабочей конторки, он обогнул ее, с трудом протиснувшись между краем стола и шкафом, и сел. Креслами и стульями он не пользовался, предпочитая тому и другому высокий медицинский табурет, который позволял с комфортом расположить локти на столе, а это, в свою очередь, являлось немалым удобством, когда он делал записи или работал с больничным терминалом, стоявшим на конторке слева. Но сейчас терминал был выключен и на столе не лежало ничего лишнего — ни распечаток с историями болезней, ни блокнота с заметками, ни диктофона. Обозрев ровную поверхность под толстым стеклом, доктор Хорчанский сдул с нее невидимую пылинку, затем опустил руку в карман белоснежного накрахмаленного халата и тут же вытащил ее На ладони доктора лежала ярко-красная коробочка с золотым листком в овале из маленьких блестящих звезд, чуть ниже сверкала надпись, тоже выполненная золотом, — «Gold». Слово это не ассоциировалось у Хорчанского с чем-либо знакомым — ни с маркой сигарет, ни с названием медицинского препарата; «голд» — и больше ничего.