— Вот вы, Пал Нилыч, с этим Марком про оборотней толковали… Это как — в шутку или всерьез?

Сентябрь, сидевший слева от Скифа, фыркнул, Сингапур приоткрыл глаза; белки их, словно выточенные из нефритовых пластин, влажно блеснули в полумраке салона. Сарагоса грузно заворочался на переднем сиденье, вывернул голову на короткой мощной шее, оглядел своих сотрудников.

— Объясните ему, парни… ты, Сергей… Видишь, не верит сержант! Думает, мы шутки шутим. Сингапур негромко кашлянул.

— Представь, Кир, человека с маниакально-депрессивным психозом. Такому типу чудится, что теща намерена его отравить… или, скажем, что мафия идет по его следам… или ЦРУ, ФРС, или инопланетные пришельцы… Представил?

Скиф пожал плечами.

— Ну, положим.

— А еще человеку может помниться, что он, скажем, волк. Волк, барс, тигр-людоед… Такое случается из-за болезни — самовнушение, очень стойкое, длительное. А бывает, что человек здоров, но внушение действует извне — нечто вроде сглаза, порчи, наложенной колдуном…

— Гипнотизером, — добавил Сентябрь. — Вроде тех, что у нас на точке «Два» от запоев лечат.

Ровный баритон Сингапура не изменился; он продолжал, будто не слыша реплики приятеля:

— Если внушение очень сильное, оно ломает некий барьер сопротивляемости, разный у разных людей. За ним — полная или частичная психическая трансформация. Человек внешне остается человеком, но временами — или всегда — воображает себя волком, кровожадным волком, и ведет себя как волк. В часы затмения он зверь, понимаешь? Зверь! Вот тебе и оборотень, Кирилл. Вампир, вервольф, вурдалак!

— Граф Дракула, — подсказал Сентябрь.

— Ну, не волки же подбросили Пал Нилычу… — начал Скиф и осекся. Пожалуй, слова эти были лишними; откуда он ведал, положено или не положено прочим инструкторам знать про красную коробочку?

Но Сарагоса лишь кивнул массивной головой.

— Не волки, разумеется! Другого сорта были оборотни… Зомби, или эти… атаракты, как их Догал называет! Ну, ничего — Шеф пристукнул, огромным кулаком по колену. — Ничего! Туман: редеет, племяннички!

«Про какой это он туман?» — мелькнуло у Скифа в голове, но Пал Нилыч, опять повернувшись к нему, спросил:

— Ну, а что думаешь про Догала? Про усатого моего знакомца?

С ответом Скиф помедлил. Что, в самом деле, мог он думать про Догала? Наркоман… Наркоман, испробовавший какого-то нового и особо гадкого зелья… Возможно, доставленного прямиком из Амм Хаммата. Почему бы и нет? Граф Калиостро, таинственный Догалов Хозяин, мог оказаться вторым Доктором, ибо редкие вещи в мире существуют в единственном числе; выходит, и странный дар красноглазого экстрасенса монополией в принципе не был.