— Скиф!

— Да, Пал Нилыч?

Он шевельнулся на заднем сиденье, покосившись на Сингапура и Сентября. Сингапур, Серж Никитин, будто бы дремал, и лицо его с точеными чертами и широким разлетом темных бровей казалось безмятежным. Сентябрь что-то едва слышно мурлыкал себе под нос. Похоже, недавняя операция н& вызывала у них ни вопросов, ни недоумения.

— Ты что дергался-то — там, у Догала? — спросил шеф. — Запах узнал, э?

— Узнал, — ответил Скиф. — Слабый, а похож… Что это было, Пал Нилыч?

— Не было, а есть. — Сарагоса похлопал по карману, в котором, завернутая в полсотни слоев пластика, лежала красная коробочка. — А вот что есть… Это, сержант, придется выяснять тебе.

Намек был понятен, и сердце Скифа взыграло. Амм-хамматская степь вдруг раскинулась перед ним, за степью вставали золотые рощи и зеленые леса, лежало прозрачно-изумрудное теплое море, вздымалась розовая пена гор, а по равнине, блистая броней, мчались всадницы на быстрых скакунах.

Сийя, Сийя!

— Приятель твой заявился позавчера, князь, — заметил Сарагоса. — Скандалить не скандалил, тебя хвалил, но и от контракта отступиться не пожелал. Подавай ему этот Амм Хаммат, и все дела! Собачек полосатых, да белых зверюг, да разбойников, да амазонок! Правда, на амазонках он вроде бы не слишком настаивал… — добавил Пал Нилыч, помолчав.

— Значит… значит, мы сходим Туда? — хрипло выдохнул Скиф.

— Сходим, но без князей, графов и прочей публики. Либо ты сходишь, либо мы вдвоем. Только не сразу! У меня к тебе есть и другое порученьице… Вот после него и отправимся в Амм Хаммат. Отправимся, разберемся, что к чему, тогда можно и клиентов пускать… особливо этаких привередливых, как наш князек… — Сарагоса сделал паузу и поинтересовался: — Догала видел, х-м-м?.. Ясно, что бывает с неосторожными да слишком любопытными? Их только пусти к молочным рекам, кисельным берегам да золотым дурманным рощам… Никаких твоих ару-интанов не надо — сами всякой дряни нанюхаются! Так что с князем мы подождем. Не усохнет он с горя.

Не усохнет, про себя согласился Скиф. И деваться Джамалю, сыну Георгия, некуда: лишь Доктор может протоптать тропку в Амм Хаммат, а Доктор делает то, что велит Сарагоса.

Еще он подумал о том, что внезапное решение шефа наверняка вызвано последними событиями — скажем, коробочкой с непонятным зельем, подброшенной не то вурдалаками, не то оборотнями. Несмотря на предупреждение Пал Нилыча об излишне любопытных, этот эпизод все больше интересовал Скифа, распаляя его воображение. Решив, что коль начальник поддерживает беседу, то можно и вопрос задать, он произнес: