И потому Шепард Хилари оставался Шепардом Хилари, помощником президента по национальной безопасности, хотя он предпочел бы занять более высокий пост в иерархии мира, колонизируемого сейчас Сархатом. Так поступали почти все Воплотившиеся; облик партнера по Второму Рождению удавалось сохранить без труда, ибо он был почти таким же естественным, как и форма, дарованная сархам от природы.

Форма и внешний облик являлись, пожалуй, главным отличием Земли от Сархата. На Земле, как и в иных варварских культурах, облик был своеобразным фетишем; ему придавали слишком большое значение — неоправданно большое, подумал Хилари с презрительной усмешкой. Лишь существо определенного обличья, конкретный индивидуум мог занимать конкретный пост, распоряжаться определенной толикой богатств и власти. Облик и форма определяли и все взаимоотношения между варварами, систему их родственных связей, иерархической подчиненности, национальной принадлежности, роль и функцию в технологической, культурной и социальной сферах. Каждый был приписан к определенному месту и считался незаменимым; лишь одна-единственная личность могла нести отцовские обязанности по отношению к другой, тоже строго фиксированной, либо выполнять некую работу, персонифицировать некий общественный институт, социальную функцию или должность.

И подобные существа, нелепые и жалкие, еще говорили о равенстве!

Мысль эта вновь вызвала на губах Хилари суховатую улыбку.

Теперь, пройдя сквозь горнило Второго Рождения, он знал, в чем заключается их ошибка. Они искренне считали равенство понятием общественно-политическим, культурным, идеологическим — каким угодно, только не тем, чем оно являлось на самом деле. Они изобретали сложные социальные структуры, надеясь, что это гарантирует равенство и справедливость — если не сейчас, в данный момент, то в светлом и не столь уж отдаленном завтра. Они играли в демократию, в социализм, они вступали в кровавые споры из-за мнимых преимуществ той или иной формации, они пытались разделить мир и его богатства, как естественные, так и созданные их трудом, по справедливости. Они, наконец, возводили на зыбком песке предположений, необоснованных догадок и непроверенных фактов сложнейшие философские конструкции — то, что называлось моралью, этикой, теологией, социологией личности, то, что должно было объяснить смысл жизни, взаимоотношений людей друг с другом, с природой, Вселенной и непостижимым божеством.

Так было на Земле, так было в других варварских мирах, так было всюду, за исключением, пожалуй, звездных цитаделей Древних Рас. Но Древних сархатские дела не интересовали — ни сам Великий План, ни цели его, ни смысл, ни результаты. Что же являлось для них предметом исследований, причиной для вмешательства, поводом для забот? Во всяком случае, не жалкие потуги земных дикарей, мечтавших добиться равенства там, где его не было и быть не могло.