Палец скользил все ниже. Олорто, унузу, уузуу, асара, елегемен, эйсэшэт…

— Эйсэшэт! — подсказала прелестная Ксарин. Голос ее дрожал от волнения.

«Шайкал с ним, пусть будет эйсэшэт!» — решил Скиф и потянулся к синему иероглифу, но тут же отвел палец. В виске чуть заметно стрельнуло — совсем не так, как в те таинственные мгновения, когда Харана, бог с жалом змеи, предупреждал его о предстоящих бедах. Но сигнал был послан и воспринят! Несомненный признак того, что «эйсэшэт» выбирать не стоило!

Теперь Скиф ощутил, как на лбу выступает испарина. Это было что-то новенькое! Ему никогда не приходило в голову использовать свой талант в бескровной игре со случаем и удачей. С другой стороны, если предвидение дайнджера защищало от пуль и ножа, то разве не могло оно спасти и от иных неприятностей? Например, от проигрыша?

Для пробы Скиф потянулся к иероглифу «ийниил», и в виске опять кольнуло. Теперь он медленно повел пальцем над столбиком букв, прислушиваясь к своим ощущениям. Не «олорто», не «унузу», не «уузуу»… В виске будто подрагивала невесомая, микронной толщины игла. Не «асара», не «елегемен», и разумеется, не уже испробованные «эйсэшэт» и «ийниил»..: «Юнью»! Несомненно, «юныо»!

Он коснулся символа, и тот вспыхнул алым светом.

— Сейф, он сейф и есть, — прошипела Ксения за его спиной. — Надо было выбрать «эйсэшэт», дубина!

— То было бы ваше решение, дионна, а не его, — мягко возразил Чакара. — Согласитесь, что попытка оседлать удачу — процедура весьма интимная и тонкая, где чужое вмешательство неуместно. Это как соитие двух влюбленных… экстаз, полет, восторг слияния с божеством… тайна, покров с которой дозволено приподнять лишь двоим — самой судьбе и ее избраннику…

Красиво излагает, подумал Скиф, выбирая на Сфере Фрира символ «унузу». Для обеих лун он пометил «олорто», затем, желая проверить новую свою способность, нарочно сделал две ошибки. Ничего ужасного не случилось: тонкая игла по-прежнему колола висок, но особых неудобств или страданий он не испытывал. Если Харана и руководил им в этот миг, то лишь мягко подсказывая и направляя, но никак не разражаясь громом божественных повелений.

Последние три символа — для Сфер Тверди, Вод и Воздуха — вспыхнули под его пальцами алым огнем. Зарокотало. Низкий мерный гул подчеркивал торжественности момента. Мужчины и женщины в воздушных ярких одеяниях застыли у своих терминалов, точно паломники, приникшие к святым алтарям в ожидании чуда. Каждый рассчитывал узреть светлый лик божества удачи, каждый надеялся, что рука Твалы коснется его благословляющим прикосновением, каждому казалось, что именно он, единственный и неповторимый божий агнец, достоин высшей милости.