Довольный синьор Бартоломео отбыл восвояси – а синьор Спагги кликнул своих сына и племянника, чтобы они затащили одну тушу в ледник, а другую он принялся разделывать прямо тут, лихо махая острым как бритва, русской работы топором…

Как и обычно, Путник подошел к его лавке. Как и обычно, синьор Спагги выскочил на солнце, чтобы встречать гостя.

– Как обычно, синьор?

– Да… – ответил монах.

Как обычно – это пара задних и мясо на кости, наверное, для супа. Причем мясо на кости – столько, сколько есть. Последнее было особенно важным для мясника – люди неохотно покупают мясо на кости, потому что в этой части Италии мясные супы не слишком популярны, нет и привычки жарить стейки на ребрышках, как это делают в далекой Америке. Так что возможность сбыть не совсем ходовой товар с лихвой покрывалась небольшой уступкой по цене, какую можно было сделать на ляжки.

– Одну минуту, синьор, одну минуту. Джанни! Ну где ты там?!

Пока мясник собирал заказанное, взвешивал, упаковывал в большие бумажные пакеты, на которых большим черным маркером писал вес и цену – монах скромно стоял рядом. У него не было часов, потому он не смотрел на часы, а просто ждал со смирением, когда мясник и его сын отвесят ему нужный товар. И тут – его взгляд случайно упал на газету, которую мясник читал до того, как приехал синьор Бартоломео со своими бычками.

Это была L’Unita, официальный печатный орган Коммунистической партии Италии с одна тысяча девятьсот двадцать четвертого года. В отличие от Священной Римской Империи или Российской Империи, где за чтение коммунистической газеты можно было попасть в тюрьму или на особый учет секретной полиции – в Италии, монархической до самых последних дней стране, – коммунистические газеты издавались и распространялись на вполне законных основаниях, и даже мелкие лавочники, подобные синьору Бартоломео, читали эти газеты, не видя ничего такого в том, что коммунисты призывали к экспроприации. То есть к ограблению всех собственников, не важно, честным или нечестным путем заработано их имущество, и к последующему его распределению «по справедливости», то есть волей коммунистов.

Синьор Бартоломео просто бросил газету на край прилавка, когда подъехал фермер – и она так и лежала рядом с мясом, с жирными пятнами от пальцев, и легкий ветерок трепал ее край…

Монах мельком посмотрел на газету. Потом посмотрел уже более внимательно. Потом жадно схватил ее, поднеся к глазам…

Наш собственный корреспондент в Риме, Витторио Туччини, сообщает, что первым декретом чрезвычайный диктатор Джузеппе Кантарелла, в чьи руки вручена судьба нашей страны, наградил и повысил в званиях группу офицеров, относящихся в основном к элитным частям республики. Среди награжденных – родной сын диктатора, Мануэле Кантарелла, получивший звание контр-адмирала итальянского флота и командование специальным подразделением 10MAS, десятой катерной флотилией, выполняющей специальные задачи в колониях и везде, куда их пошлет приказ, по всему миру. По мнению многих военных экспертов Дечима МАС является лучшим подразделением итальянского флота и одной из наиболее опасных разведывательно-ударных групп в мире, способных выполнить любую задачу без объявления войны. Назначение родного сына диктатора на должность командующего лучшим подразделением итальянского флота, способным сражаться как на суше, так и на воде, ставит закономерный вопрос, на который мы должны дать прямой и правдивый ответ. Является ли чрезвычайная диктатура, преподнесенная нашим Сенатом как чрезвычайная и временная мера – такой уж временной. И не потеряли ли мы завоеванную свободу, едва только обретя ее? L’Unita Редакционная статья Рим 15 июля 2014 года