– Увели – так просто? И это нормально, по-вашему? – разозлилась она.

– Последуют меры, не сомневайтесь.

– Меры… – вздохнула она осуждающе.

– И скоро. Ударим так, что зенки вылупят.

– Э-э… в смысле?

– Без смысла. Поверьте на слово. И хватит, меняем тему. Тут дело такое, Марина Сергеевна. Ванька – он просит… и я… в общем, давайте в выходные в кино. Все вместе.

Ванька спит, как он может просить – хотела возразить Марина. Но сдержалась. Смысл предложения доходил до нее медленно. А когда дошел – улыбка сама собой осветила бледное, побитое, распухшее лицо.

– С удовольствием… если вы меня похитите из больницы, куда меня сейчас увезут, сказал доктор… – Настроение скакнуло вверх. Не до небес, но до потолка – точно. Вскочила на ноги, но тут же охнула и сползла обратно по стеночке от забившей толчками боли. – Сотрясение, точняк. Ничего резкого не могу, больно. Добегалась…

А тут и помощники подоспели. Неужели эти чумазые, скалящиеся, хитро подмигивающие – невесть на что намекающие! – и есть те самые… ангелы?!

Поддерживаемая со всех сторон, она плыла – парила – «на посадку».

Сразу за воротами попросила остановиться. Картина перед ней предстала удивительная – серебристая сигара лежала на поле, окруженная зубастыми вертолетами, один в один акулами, и всюду сновали бойцы в камуфляже. Их всех осенял крестным знамением священник.

– Я сейчас! – сказала сопровождающим. Высвободилась и, пошатываясь, приблизилась к нему.

– Отец Федор… спросить хочу.

– Слушаю вас, Марина Сергеевна.

Внимательным отеческим взором глянул, будто насквозь пронзил. Она вздохнула и, помявшись, задала свой вопрос.

– В общем… э-э… да. Вы взрослых упертых грешниц крестите?

Алекс Громов, Ольга Шатохина Родная твердь

Алекс Громов, Ольга Шатохина

Родная твердь