— Где Том? — спросил Траунс.

— Скорее всего вытаскивает Герберта из-под кустов — у того закончился завод. Садхви, не займетесь ли ранами Изабеллы и Манеша?

Сестра принялась за работу, а Бёртон, указав Траунсу область, в которой находился Спенсер, подошел к Изабель Арунделл, спокойно сидевшей на лошади и тихо переговаривавшейся со своими амазонками.

— Это было... жестоко, — заметил он.

Она посмотрела на него сверху вниз.

— Я потеряла много хороших женщин в Мзизиме и на пути сюда. Месть кажется... подходящей.

Он посмотрел на нее, облизал губы и сказал:

— Ты не та Изабель, которую я встретил двенадцать лет назад.

— Время изменяет людей, Дик.

— Делает их жестче?

— Возможно это необходимо, иногда. Будем ли мы философствовать, пока рабы остаются в оковах или пойдем и освободим их?

— Подожди минутку.

Он отошел от нее и обратился к Суинбёрну.

— Алджи, я хочу, чтобы ты и Манеш сходили на другую поляну. Приведите сюда местных и наших носильщиков. Пускай они помогут нам убрать тела с поля боя куда-нибудь подальше. И они понадобятся нам для того, чтобы вырыть яму для общей могилы.

Он вернулся к Изабель. Она указала на лошадь без всадника, на которую он и сел. С горящими ветками в руках, они повели отряд из десяти человек к лагерю работорговцев. Бёртона подташнивало от множества убийств, свидетелем которых он был, но, с другой стороны, у него не было выхода. Пруссаки, безусловно, убили бы его и весь отряд, и он никак не мог допустить, чтобы жители деревни попали в руки Типпу Типа.

Они выехали из леса и подъехали к каравану, который сторожили пятеро арабов.

— Тот, кто поднимет оружие, немедленно получит пулю в лоб! — громко крикнул Бёртон.

Один из стражников нагнулся и положил мушкет на землю. Остальные последовали его примеру.

Бёртон и Изабель остановились, слезли на землю и подошли к ним.

— Где эль Мургеби, которого называют «Типпу Тип»? — спросил Бёртон по-арабски.