— Но ты же не думаешь, что мы сможем дойти до побережья в цепях? — запротестовал Типпу Тип.
— А твои пленники? Ты думал, что они смогут это сделать? — вопросом на вопрос ответил Бёртон.
— Они рабы!
— Там были мужчины, женщины и дети. Вперед, у вас впереди длинная дорога.
— Аллах поможет нам! — крикнул один из арабов.
— Возможно, — сказал Бёртон. — Но не я.
Самый последний человек в цепочке жалобно заскулил:
— Что нам делать, эль Мургеби?
— Идти, дурак, — огрызнулся работорговец.
Скованная цепочка людей медленно пошла прочь.
— Типпу Тип! — крикнул ему вслед Бёртон. — Берегись дервиша Абдуллы, ибо если ты еще раз попадешься мне на глаза, я, безусловно, убью тебя.
Этой ночью не спал никто.
Освобожденные рабы снесли мертвых арабов и пруссаков в самый далекий уголок поля, намериваясь при свете дня выкопать им общую могилу. Несколько женщин Изабель охраняли трупы, чтобы помешать хищникам добраться до них. Африканцы боялись находиться ночью рядом с покойниками — они верили, что могу появиться мстительные духи и напасть на них.
Большинство из четырех сотен рабов было захвачено в деревнях, лежащих намного дальше на запад. И это оказалось великим счастьем, потому что звуки сражения и близость рабовладельцев настолько испугали носильщиков Бёртона, что они взяли верх над Саидом и его людьми и растаяли в ночи. Без сомнения, они устремились обратно по тому же пути, по которому пришла экспедиция. К счастью, страх победил их алчность, и они сбежали ничего не украв. Освобожденные рабы согласились заменить носильщиков при условии, что каждый человек, оказавшись поблизости от родной деревни, имеет право покинуть сафари и вернуться домой. Согласно вычислениям Бёртона теперь они могли дойти от Дут'уми по меньшей мере до далекого Угоги.
Все запасы рабовладельцев собрали и перенесли в
Развели огромный костер и сожги изрубленные на куски движущиеся растения.
Дочери аль-Манат поставили в загон все восемьдесят восемь лошадей.
— Мы уже потеряли двенадцать из-за укусов мухи