Правый глаз Бёртона слегка приподнялся.
— Ницше уже называет себя императором?
— Es ist angebracht, dass![42]
Большая муха лениво прожужжала вокруг головы Леттов-Форбека и приземлилась на стол. Немец взял досье, прихлопнул им насекомое, брезгливо стряхнул труп на пол и вернулся в прежнее положение.
— И в
— Кровоизлияние в мозг, — ответил Бёртон.
— А. Ja. Спасибо. Он умер больше двух лет назад. И моя история именно о нем.
Бёртон промолчал.
Леттов-Форбек указал пальцем на отчет, лежавший перед ним.
— Это досье отдал мне сам кайзер. Оно содержит информацию, о которой не знает ни один другой человек — только он и я — и сейчас я расскажу ее вам.
Бёртон по-прежнему молчал.
— Тринадцать лет назад, после того, как мы были вынуждены уничтожить вашу столицу, наши войска нашли под руинами Тауэра несколько черных алмазов. Там были семь осколков камбоджийского Глаза нага, и семь осколков африканского. Мы узнали это из найденных там документов, и там же описывался еще один Глаз — южноамериканский — тоже разделенный на семь частей. Но его самого не было и следа. Вы знаете, о чем я говорю, ja?
— Я знаю о Глазах нага, генерал-майор, — сказал Бёртон, — но я ничем не могу помочь вам. Я не знаю, где находится южноамериканский камень.
— Вы здесь не поэтому. Мы уже обнаружили его: наши люди почувствовали его присутствие в Таборе — вашей последней крепости. Мы завладеем осколками, когда выгоним вас из этого места.
— Ну, как мне кажется, раньше вам не слишком везло в этот деле.
—