— Не все потеряно! — объявил Суинбёрн. Он поднял второй кувшин, в котором заманчиво плескалось помбе. — Однако, Пружинка, я должен сказать тебе: в моей посудине еще есть жизнь, но неодолимая слабость и гнет этого климата осушили до последней капли твою.

— Но не твою поэзию, — проворчал Траунс. — Неодолимая слабость, как бы не так! Почему ты не можешь сказать, как любой нормальный человек: в Африке жара как в аду? Передай мне пиво.

Сделав весьма нескромный глоток, Суинбёрн передал кувшин Траунсу, который влил невероятное количество его содержимого в рот, глотнул, икнул, и только потом сказал:

— Мы так давно бродим по этому проклятому континенту, что меня радует даже это поддельное пиво.

Суинбёрн в ответ рыгнул.

Они оба, одетые в костюмы цвета хаки, расслаблялись под колебасовым деревом в самом центре Угоги, деревни, лежавшей чуть дальше половины пути к Казеху. Им понадобилось две недели, чтобы добраться сюда от Дут'уми. Они прошли через возделанные поля, потом по болотистому берегу реки Мгари, затем прорубились через самые густые и мокрые джунгли, которые можно себе представить и пересекли трясину в две мили шириной — иногда мулы полностью уходили в зловонную, пахнувшую серой грязь.

Только добравшись до Зангомеро, входа в долину Куту, они начали слегка подниматься, оставив позади ужасные болезнетворные топи, сделавшие таким трудным первый этап их сафари. Теперь вокруг поднимались предгорья гор Усагара, покрытые густыми лесами, великолепными цветами и фруктовыми деревьями; воздух наполнили запахи жасмина, шалфея и цветущей мимозы; по склонам, весело журча, текли молодые ручейки.

Увы, это была единственный приятный этап их пути. Очень скоро спуски и подъемы стали настолько крутыми, что перед ними приходилось разгружать мулов, а маленькие речки, пересекавшие долины, стали глубже, быстрее и опаснее для переправы.

Климат изменился, температура прыгала из одной крайности в другую — холодные ночи сменялись жаркими днями. Но хуже всего приходилось мокрыми рассветами — с гор клубами наплывал густой туман, превращая долины в молочное море, из которого, как острова, поднимались острые пики. Поразительно, но холод пробирал их до костей.

Во время перехода через этот район Траунс заполучил огромную язву на ноге, такую болезненную, что не мог ни идти, ни ехать на муле. Пришлось нести его на носилках, а сестра Рагхавендра, собиравшая местные растения, долго экспериментировала с ними, пока не подобрала сочетание, облегчившее боль и ускорившее выздоровление.

Были и другие трудности.