В КАЗЕХ
Omne solum forti patria.[28]
Девиз Сэра Ричарда Фрэнсиса Бёртона
Снаружи раздался звон сигнального колокола и голоса заорали:
—
В 5-ом бараке, блок Б, шталаг IV[30] в городе Угоги, сэр Ричард Фрэнсис Бёртон и его товарищи-военнопленные с трудом поднялись с коек, надели серую униформу и вывалились на грязный плац, который полуденная жара раскалила до невозможности.
Подчиняясь лающим приказам, они выстроились в три ряда, лицом вперед, мигая и щурясь, пока белое небо выжигало сон из их глаз.
— Что теперь? — пробормотал человек справа от Бёртона. — Они же не могут послать нас обратно в проход, верно?
— Как только чертова дорога будет готова, они нас расстреляют, — проворчал другой.
Они имели в виду туннель, который пленные пробивали через горы Усагара. Первоначально Бёртон и его товарищи были заключены в шталаге III около Зунгомеро, по другую сторону горного кряжа. Оттуда их каждый день водили, скованных в цепочку, на постройку дороги. Однако, три месяца назад, когда они пробили туннель наполовину, их переправили в новый лагерь в Угори, откуда они начали строить вторую половину дороги.
Со своего места в середине второго ряда, Бёртон поглядел на сторожевые вышки. Охранники — зверо-люди — стоявшие на них с поднятыми стручками в руках, казались встревоженными больше, чем обычно.
Слева от него только что закрылись ворота в высокой, обнесенной колючей проволокой изгороди, окружавшей лагерь, и рядом с ними остановилась, присев на корни, большая растительная карета. Из него вышла группа немецких офицеров.
— Черт побери! — выдохнул один из пленных. — Сам Леттов-Форбек!
— Который? — спросил Бёртон.
— Вот тот малый в шляпе с широкими полями. Что он тут делает?
Бёртон поглядел на офицера с тросточкой в правой руке и кожаным портфелем в левой, который как раз встречался в обер-лейтенантом Максимилианом Метцгером, начальником лагеря. Они поговорили несколько минут, потом подошли к пленным и медленно пошли от одного конца первой линии до другого, осматривая каждого человека. Закончив, они перешли ко второй линии.
Дойдя до Бёртона, они остановились и Метцгер сказал:
—