Леттов-Форбек внимательно оглядел лицо Бёртона. Потом вынул из кармана фотографию, поглядел в нее и кивнул.
—
Метцгер кивнул двум людям-носорогам. Те вышли вперед, схватили Бёртона за локти и вытащили из линии. Его провели через плац, ввели в кабинет начальника лагеря и усадили в стул, стоявший перед тяжелым столом. Стражники встали по обе стороны от стула.
Вошел Леттов-Форбек и рявкнул:
—
Стражники щелкнули каблуками и вышли.
На потолке крутился вентилятор. Бёртон откинул голову назад, закрыл глаза и разрешил воздуху овевать лицо. Он устал до мозга костей,
— Вы знаете, кто я? — спросил Леттов-Форбек по-английски с сильным акцентом.
Бёртон, не открывая глаз, ответил:
— Генерал-майор Пауль Эмиль фон Леттов-Форбек. Вы командуете немецкими войсками в Восточной Африке.
— Совершенно точно.
Бёртон услышал, как пол заскрипел под тяжестью стула — его собеседник сел. Потом негромкий шорох — на стол лег портфель — и щелчок, когда он открылся.
— У меня здесь есть папка, в которой утверждается, что в вас есть нечто необычное.
Бёртон не ответил. Он был голоден, измучен жаждой, но больше всего хотел спать.
— Рядовой Фрэнк Бейкер, схвачен на восточных склонах холмов Дут'уми два года назад. Вы были одни — беженец после провалившейся британской атаки на Танганьикскую железную дорогу.
Последовало долгое молчание. Бёртон все еще не открывал глаза. Он вспомнил Берти Уэллса и ту ночь, когда они оба спали на открытом воздухе рядом с могилой Томаса Честона. После заката температура резко упала, они оба простудились и подхватили лихорадку. Бёртону снилась война — пруссаки и арабы убивают друг друга — и он проснулся мокрый от росы, ругая себя на чем свет стоит. Как он забыл, что неподалеку деревня? Прямо вдоль тропы!