— У него есть жена?

— Не знаю.

— А тут вообще есть шаман?

— Черт побери твои дедуктивные способности! Отдай мне пиво!

Траунс протянул ему кувшин.

Суинбёрн сделал большой глоток, удовлетворенно вздохнул и посмотрел на ветки.

— Я спрашиваю себя, сколько звезд запуталось в дереве, а?

— Ни одной. Это светлячки.

— Я решительно отказываюсь верить твоему чисто логическому утверждению. Мое намного поэтичнее и поэтому более правильное.

— Более правильно то, — проворчал Траунс, — что ты вдрызг пьян, парень.

Суинбёрн только фыркнул.

Несколько минут они сидели молча. Где-то неподалеку стрекотала мангуста. Значительно дальше кто-то скорбно ухал. Суинбёрн заухал в ответ.

— Семнадцать, — сказал Траунс.

— Семнадцать что?

— Семнадцать москитов укусили меня в правое предплечье.

— А, но ты посмотри на меня, — ответил Суинбёрн. Он вытянул правую ногу в воздух и отдернул штанину. Его лодыжка распухла, а кожа потемнела и сморщилась вокруг двух маленьких укусов. — Змея, — сказал он. — Ядовитая. Садхви пришлось попотеть, могу я тебе сказать! Она хлопотала как гусыня в камине, прежде чем нашла подходящее волшебное средство!

— Хм! — ответил Траунс. Он сел, повернулся спиной к поэту и поднял рубашку. Прямо над поясницей виднелась рана, как от пули.

— Как тебе это, а? Шершень ужалил. Пошло заражение. Куда хуже, чем удар кинжала.

Суинбёрн расстегнул свою рубашку и продемонстрировал левую подмышку. Прямо под ней ребра украшали множество плохо выглядевших опухолей.

— Нарывы, — объяснил он. — Не буду уточнять.