Параллельны линии все, хоть иные из них кривы;

Вы — конечно же я; но я конечно не вы.

Течет по равнине камень, бежит поток среди мхов.

Петухи существуют для кур, а куры — для петухов. 

Бога, что видим мы, нет, а Бог, что не видим, есть. 

Скрипка, мы знаем, обман, а обман все пронзает здесь.

Суинбёрн изогнул толстый стебель, тряхнул им и так пронзительно рассмеялся, что с верхних сучьев полетели листья.

— Мне кажется, — прошептал Уэллс, наклонившись к Бёртону, — что твой друг, это гигантское дерево, вдрызг пьян.

Однако исследователь, казалось, не слушал маленького военного корреспондента.

— Как вертикальные, так и горизонтальные свойства, — пробормотал он себе. — Кто еще говорил мне о природе времени?

Цветок издал странный звук — как будто рыгнул — и направил лепестки на Бёртона.

— Благодаря моему вновь обретенному восприятию, я мгновенно понял, что ты не в том месте — скорее времени — к которому принадлежишь; и я был не в восторге от мысли, что ты там, за горами, среди дикарей.

— На самом деле их осталось не так-то много, — вмешался Уэллс. — Да и они главным образом аскари.

Суинбёрн презрительно зашипел.

— Я не имею в виду африканцев, мистер Уэллс. Я говорю о европейцах.