– Корабль, – окликнула Соллис, – все, что нам нужно, – это Джекс. Мы готовы драться за него. Это причинит тебе намного больший ущерб, чем раньше. Но если ты отдашь нам Джекса, мы разойдемся полюбовно.

– Не думаю, что она хочет договориться, – процедила я и подняла оружие навстречу наступающей стене механизмов, уже достигшей разрушенного шлюза.

Я открыла огонь, выводя из строя по крайней мере одного робота при каждом выстреле. Соллис принялась за тех, что были слева от меня, в то время как Норберт‑Мартинес со своим оружием демаршистов взял на себя заботу о второй линии атакующих. Каждый его выстрел наносил врагу серьезный урон, уничтожая по три или четыре механизма одним нажатием спускового крючка. Но ему приходилось выжидать, когда оружие само перезарядится, и эта задержка позволяла стене наступающих медленно ползти вперед. Я и Соллис стреляли почти без остановки, разворачиваясь, чтобы прикрывать друг друга, когда мы меняли обоймы или зарядные блоки, но стена с нашей стороны также приближалась. Не важно, сколько роботов мы уничтожили, – просвета в нахлынувшей на нас волне не образовалось. Должно быть, сотни и сотни механизмов зажимали нас в кольцо с обеих сторон.

– Нам с ними не справиться, – сказала я с неожиданной для самой себя покорностью судьбе. – Их слишком много. Может быть, если бы у нас было ружье Николаси, мы сумели бы пробиться…

– Я прошли весь этот путь не для того, чтобы капитулировать перед госпиталем с привидениями! – сквозь зубы процедила Соллис, выпуская боевой заряд. – Если это означает выбыть из борьбы… быть по сему.

Ближайшие роботы уже находились в шести‑семи метрах от нас, кончики их шупальцев – еще ближе. Соллис продолжала палить в них, но они только теснее смыкали ряды, отбрасывая в стороны раскаленные обломки поврежденных товарищей. Отступать дальше было некуда, наши спины почти касались спины Норберта‑Мартинеса.

– Может быть, нам просто остановиться, – сказала я. – Это госпиталь… он запрограммирован лечить людей. Последнее, что он захочет, – поранить нас.

– Не стесняйся, проверь эту мысль, – отозвалась Соллис. Норберт‑Мартинес выпустил последний заряд, и его оружие умолкло, перезаряжаясь. Соллис стреляла. Я повернулась и попыталась передать ему мой пистолет, по крайней мере он сможет хоть как‑то защищаться в ожидании, пока его ружье изготовится к выстрелу. Но механизмы предвидели этот момент. Ближайший робот выбросил щупальца и обвил ими ноги великана. Затем все произошло очень быстро. Механизмы наползали на Норберта‑Мартинеса всей своей дергающейся массой, пока он не попал в пределы досягаемости другого пучка щупальцев. Тогда они взяли его. Он раскинул руки, стараясь дотянуться до опор на стене, но это оказалось не в его силах. Роботы вырвали у него оружие демаршистов и утащили с собой. Когда его ноги и туловище исчезли под массой нахлынувших конусообразных тел, Норберт‑Мартинес завопил. И они накрыли его целиком. Несколько секунд мы еще слышали его дыхание – он перестал кричать, словно понимая, что это уже бесполезно, – и потом наступила полная тишина, как будто передачу сигналов с его скафандра внезапно перекрыли.