Люсио лежал на полу и всхлипывал. Я хотел убить его и хотел оставить в покое. Вместо этого я наступил ему на левую руку, ударил ножом по сжатому кулаку, отрубил пальцы, надеясь, что это удовлетворит меня.

Но этого оказалось недостаточно. Я не мог опустить мачете.

- Вставай, Indio! - закричал я, а он продолжал всхлипывать.

Я поднял руку, собираясь погрузить мачете ему в живот.

- Нет! - закричал Перфекто, и я поднял голову. Он одним гибким движением перелетел через разделявшее нас пространство, перехватил мою руку и одновременно ударил ногой голову Люсио, сломав ему шею.

Люсио начал дергаться. Лицо Перфекто превратилось в маску боли.

- Я это сделаю, - негромко сказал он.

Он медленно достал собственный мачете и отрезал голову Люсио.

Стоял, глядя на труп, и плечи его дергались.

Потом выражение его лица изменилось - от задумчивой печали к изумлению.

- Он не сопротивлялся! Он был одним из нас! - крикнул он в ужасе и отскочил от трупа. Горе отразилось в его лице и глазах.

Он завыл от боли и упал на колени, как будто только что убил лучшего друга. И оставался на коленях, продолжая кричать. Слезы полились из его глаз, он смотрел на свои руки.

Я видел однажды, как он убивает, и думал, что это ему ничего не стоит. Но на этот раз убийство стоило ему слишком много.

Я не мог вынести крик Перфекто. Потрясенный, выбрался назад в genkan. Руки дрожали, неровное дыхание вырывалось со свистом. Перед глазами мелькали огненные точки. Я взял наобум белое кимоно и стер им кровь с колен и рук, потом один пошел в лагерь.

Дорогу освещал спутник Пекаря, тускло-синий шар. По-прежнему многие наемники находились в домах, слышался их смех.

Схватка с Люсио нисколько не удовлетворила меня. Все ночи в своей юности в Гватемале, когда я бродил по улицам в поисках солдат Квинтаниллы, которые убили мою мать, я мечтал о завершении. Представлял себе, как после завершения мести меня охватит мир и спокойствие. И точно такого же мира я надеялся достичь, убив Люсио.

Но я чувствовал себя грешником. Снова я зашел слишком далеко и знал, что за это придется платить. Когда я убил Эйриша, это стоило мне дома и страны. И снова я действовал опрометчиво, и теперь Перфекто часами будет сидеть в бане и плакать. Я подумал, что могу потерять его как друга. Если бы Перфекто не привязался ко мне, он не убил бы Люсио. Он сделал это, потому что думал, что я этого хочу, что я одобряю это, как одобрил убийство Бруто. Я не мог представить себе такую безрассудную преданность. Но, возможно, я настолько далеко отошел от правильного, что даже это общество наемников и привязанных химер не простит меня.