- Догоню, - сказал он.

Мы пошли в город колоннами по четыреста человек, миновали деловой район в центре и прошли к посадочной полосе у индустриального парка. Все были напряжены и молчаливы. День был солнечный и ветреный, в километре от нас волны бились о песчаный берег, и звук прибоя доносился по ветру. На летном поле сидели два больших желтых дирижабля. Тут же находился генерал Цугио в сопровождении нескольких сотен японцев, мужчин и женщин. Они окружили трех девушек японок в белом, сидевших в позе seiza и смотревших в сторону моря. Рядом располагалась группа операторов, снимавших голограмму происходящего.

Генерал Цугио прикрепил к груди микрофон. Рот его был презрительно искривлен. Он посмотрел на камеры, потом на микрофон у себя на лацкане, словно это какое-то насекомое. Готовился к своему шоу.

Когда мы выстроились колоннами и застыли по стойке смирно, генерал Цугио неожиданно поднял голову и словно впервые заметил нас. Выпрямил спину и властно посмотрел на нас, как какой-то король варваров. Начал кричать по-японски, и переводчики в наших шлемах произнесли по-испански:

- Вчера вечером мы в знак дружбы привели вас в свои дома! А вы что сделали? Вы соблазнили наших дочерей!

Поблизости от меня засмеялись.

- Какое высокомерие! - кричал Цугио. - Вы думаете, это весело? Думаете, забавно осквернять нашу кровь? Мы обсудили это на самом высоком уровне! Сам президент Мотоки принял решение: Мотоки наняла вас, чтобы вы сражались с ябадзинами, а не вступали в связь с нашими женщинами. Эти три женщины опозорили свой народ, свои семьи и свою корпорацию. Они восстановят свою честь! - И в этот момент словно невидимое стекло накрыло меня, и весь остаток дня я ходил как во сне, смотрел на все, как не имеющее ко мне отношения.

Трое адъютантов Цугио приблизились к трем девушкам в белом и встали перед ними, лицом к ним. Член семьи занял позицию справа от девушки. А слева оказались три самурая в зеленых боевых костюмах, они извлекли мечи и прижали их к шеям девушек. Потом адъютанты протянули каждой девушке по короткому мечу, wakizashi, девушки протерли лезвия и прижали их к животу.

Адъютанты что-то негромко сказали девушкам и кивнули. Две из них вонзили мечи себе в живот, а самураи взмахнули длинными мечами и снесли им головы, прежде чем они смогли унизить себя криком.

Третья девушка продолжала сидеть, держа меч у живота. Она посмотрела на труп девушки справа от себя, и стоическое выражение ее лица сменилось страхом. Она уронила меч и начала вставать, но стоявший рядом адъютант схватил ее за руки и заставил снова опуститься на колени. Все японцы были явно рассержены и потрясены ее трусостью. К девушке подбежала ее мать и начала что-то настойчиво говорить. Она вложила дочери в руки меч и делала движения в сторону живота, показывая, как дочь должна с ним поступить.