И без всякого предупреждения, совершенно неожиданно эти кустики буквально взорвались злобно жужжащими насекомыми.

Инстинктивно я вжался поглубже в свое убежище под нависшим надо мной обломком скалы, вспомнив, как жаловались на этих мошек те, кому пришлось по приказу Айзенштадта подбираться вплотную к гремучникам, росшим по отдельности или небольшими группами.

— Внимание! Они опасны! Могут ужалить! — прокричал я в телефон.

— Принято! — подтвердил лорд Келси-Рамос, и в его голосе я почувствовал тихое омерзение и ужас. — Теперь понимаю, для чего им эти органические лазеры — они не стреляют из них по хищникам, а предпочитают растревожить рой насекомых. Оставайся там и продолжай наблюдение.

Сжав зубы, я повиновался. Секунд десять-двенадцать не происходило ничего, но затем ветви и листва зашелестели, я даже удивился, что этот шелест донесся до меня, несмотря даже на злобное жужжание роя растревоженных насекомых, и из гущи растений выскочили все четыре ласки и понеслись вниз. Мне показалось вначале, что насекомые бросились их преследовать, но потом стало ясно, что их вполне устроило то, что непрошеные гости, испугавшись их, решили убраться подобру-поздорову. Лорд Келси-Рамос медленно поднялся на ноги.

— Вот и всё, — суховато констатировал он. — Джилид, а чем занят сейчас гремучник?

— Наблюдает за нами, — сообщил я ему, как можно более хладнокровнее. В животе у меня по-прежнему не мог растаять кусок льда, возникший несколькими минутами раньше. — Ничего ещё не кончилось, всё еще только началось… Подождите, что-то происходит… сейчас… — крикнул я в телефон. Я внезапно ощутил какую-то перемену в настроении гремучника, но не мог понять, какую… — Вот! Он уходит, — сообщил я. — Он оставил свое тело.

— Хм-м, — пробурчал лорд Келси-Рамос. — В общем-то, ничего для меня неожиданного, если я верно сумел оценить происходившее. Мне кажется, что ему сейчас самое время, хоть и без промедлений, но с достоинством удалиться.

— Оставайтесь там, где находитесь, сэр, — вмешался Куцко, в его голосе слышались характерные для него командные нотки. — Я сейчас заберу вас.

Лорд Келси-Рамос, помедлив несколько секунд, ответил:

— Не думаю, чтобы нам грозила опасность… но в то же время мы ведь знаем, насколько же плохи их дела, чтобы они всё это оставили в тайне.

— Что «это»? Что они должны оставить в тайне? — полюбопытствовал я. Мне было понятно что лорд Келси-Рамос усмотрел в этой сцене, свидетелями которой мы только что были, нечто знаменательное, кроме того, мне было ясно и то что чем бы это ни было, я не сумел этого заметить. К моему ощущению опасности, уже превратившему мои внутренности в клубок, добавилось и чувство униженности. — Не понимаю вас.