— Знаешь, если это займет слишком много времени, то не лучше ли нам удалиться на значительное расстояние отсюда и попробовать всё сделать оттуда? Не очень что-то мне хочется, чтобы наш гремучник проглядел сигнал, и нас бы разнесло еще до того, как ты успел бы дотронуться до этого передатчика.

— Да не будет это долго длиться, — огрызнулся я. Сам того не зная, Куцко почти вплотную подошел к истине и страстно желал, чтобы гремучники всё же уловили то, что я так хотел им передать. — Ещё минута, и всё, о'кей?

— Ладно, — согласился Куцко. С его терпением стало происходить то же, что и несколько секунд назад с доверием. — Просто хочется верить, что ты сможешь отыскать эту проклятую частоту, на которой мы собираемся работать, и побыстрее. И при этом будешь знать, что именно ты собираешься им передать.

— Надеюсь, что мне не придется искать особую частоту, — рыкнул я. — Это широкодиапазонный передатчик — именно поэтому вся эта настройка такая хитрая. А что касается того, что я должен им сказать, то я просто собираюсь передать им наши поздравления от Патри и повторить это затем на том языке, который нам предоставят гремучники. Потом перейдём на приём и подождём ответа. Ну что, доволен?

Он не успел сообщить мне, доволен или нет, так как снова вернулась гравитация.

— Правильно, — кивнул Куцко, голос его звучал твёрдо. — Значит, еще минута. Ух!

Я намеренно повернулся к нему спиной.

— Прости, гремучник, но мне кажется, нам еще разок надо все это повторить, хорошо?

— Очень хорошо, — вздохнул он.

Его голос… Мне хватило единственного взгляда, чтобы подтвердить мои опасения, которые возникли у меня, стоило мне лишь услышать его голос. Эдамс начинал терять голос. Нам надо было дать ему возможность отдохнуть, и посему следовало срочно убираться с траектории гостей.

— Гремучник…

Но было уже поздно. Раздался щелчок прерывателей, и гравитация исчезла… а Эдамс снова задыхался.

Куцко скользнул мимо меня к Эдамсу, одной рукой хватаясь за кресло, в котором тот сидел, а другой потянулся за кислородной маской, в следующую секунду прижав её к лицу пастыря.

— Как далеко? — допытывался он у Эдамса. — Как далеко мы от них?

— Три… три… минуты, — пролепетали губы Эдамса.

Куцко посмотрел на меня и впервые за все время, сколько я его знал, я заметил в его глазах настоящий, неподдельный ужас. Ужас… и покорность судьбе.

— Три минуты, — бормотал он. — Три минуты… и мы погибнем.

ГЛАВА 37

ГЛАВА 37

Случилось так, что момент, на который я возлагал такие надежды и готов был молиться, мог быть упущен.