А вот от Эдамса, по-прежнему сидевшего в кресле первого пилота, не исходило никаких звуков. Он оставался неподвижен.

И не дышал.

Медленно, осторожно, ухватившись за край пульта, я поднялся на ноги.

— Эдамс, — не то позвал, не то просто произнес Куцко, в его голосе была смесь шока и недоверия.

Я кивнул, это имя болью отдалось в моем разуме.

— Я знаю. Он перестал дышать — я даже не заметил, когда это произошло. — Я заставил себя посмотреть на него.

Конечно, он был мёртв. Об этом говорил его пустой взгляд — полная неподвижность тела и глаз. Снова я был в своих мыслях на «Вожаке» и наблюдал за тем человеком, которого убил на моих глазах Айкман. Мне не раз приходилось наблюдать, как много переняли за время контактов с гремучниками Эдамс и Загора, и сейчас впервые за все это время убеждался в том, что позаимствованное осталось, в то время как человеческое… исчезло. Это было одновременно жуткое и странное зрелище. Меня даже замутило.

И ещё мне хотелось расплакаться.

— Ты как? В порядке? — тихо осведомился Куцко.

— Нормально, — ответил я. — А ты?

— И я нормально. — В его голосе слышалось огорчение. Его готовность пожертвовать собой утратила всякий смысл, что всерьез могло огорчить этого человека. И еще раз ему пришлось сокрушаться о том, насколько ограниченными были его возможности как охранника.

— А что теперь? Домой?

Я смахнул слезы с ресниц. Ведь это я надоумил Эдамса отправиться в эту поездку, а не кто-нибудь иной. Это был мой план, мои амбиции, мои ошибки. А расплатился за них он.

— Остаёмся, — со вздохом ответил я Куцко. — Гремучник, если ты еще слышишь меня, пожалуйста, давай продолжим начатое. Перенеси нас в направлении Солитэра на три-четыре минуты.

Последовал момент колебаний, сейчас, когда Эдамс был мёртв, выполнение команд осуществлялось не столь быстро. Может быть, правда, гремучнику требовалось время, чтобы оправиться от потрясения, от шока, вызванного нашим решением, несмотря ни на что, продолжить начатое.

Шок, а может быть, разочарование?

Повернувшись к Куцко, я прочел в его глазах немой вопрос.

— Мы обязаны продолжить, — заявил я. — Иначе эта жертва окажется напрасной.

Он отвел глаза: его вопрос стал его же собственным обвинением. Смахнув со щеки слезу, я занялся передатчиком.

Через несколько секунд исчезла гравитация, а я все еще не смог покончить с настройкой, и по истечении трех с половиной минут после того, как зажглась красная сигнальная лампочка, гремучник привел нас, используя тело Эдамса — я никак не решался назвать его зомби — на траекторию Мьолнира. На меня издали смотрел Куцко, и в его чувствах постепенно нарастало горькое разочарование моими неудачными попытками завершить то, что он принимал за серьезную подготовку к переговорам с пришельцами.