— Честно говоря, я приехал к тебе, чтобы просто поговорить, — покачал он головой. — Твое дело все еще гуляет — взад вперед по инстанциям Службы безопасности, это, так сказать, информация официальная. А что же до неофициальной, то адмирал Йошида убеждён в том, что у них не остается иного выхода, как освободить тебя. Конечно, откровенно говоря, он был бы рад пригвоздить тебя к стенке, но в то же время отлично понимает, что сделай он это с тобой, ему непременно придется поступить подобным образом и со мной, и с доктором Айзенштадтом.

— А и у вас, и у него полно друзей наверху.

Он кивнул, не обнаружив ни возмущения, ни удивления от моих слов.

— Да, к тому же еще и старая избитая истина о том, что кит привлекает больше внимания, чем гуппи. Отдадут нас под суд по обвинению в государственной измене — ну и что? Вся хитроумная сеть Службы, весь их колпак, которым они накрыли Солитэр, спустя пару недель перестанет быть секретом. Патри совершенно не готово к тому, чтобы это стало достоянием гласности, по крайней мере, сейчас.

— Он хмыкнул. — Кроме того, нам многое удалось, ведь чертовски трудно возражать против явного успеха, надеюсь, ты понимаешь.

— Стало быть, я выйду сухим из воды.

Лорд Келси-Рамос резко повернул голову и недоумённо взглянул на меня.

— А тебе хотелось бы сесть в тюрьму?

Очень незаметно, сжимая пальцы в кулаки, я стал глядеть на припорошенные снегом гремучники внизу. На каждом растении появились крестообразные отметины — это произошло несколько дней назад. Видимо, какое-то сезонное изменение. Мне кто-то сказал, что это связано с реакцией их гормональной системы на холодное время года. Рассматривая эти долговязые белые растения, поражался тому, с какой легкостью они способны воспринимать такое довольно сложное явление, как постоянную смену владельца, которые когда-то, с незапамятных времён, видели в них лишь растения, и ничего больше.

— Гремучники смирились со своим теперешним положением? — поинтересовался я.

Лорд Келси-Рамос бросил на меня ещё один взгляд, и я почувствовал его озабоченность.

— А у них, как и у Службы, нет выбора, — ответил он. — Ты ведь так хитроумно решил, что теперь их жизнь зависит от жизни захватчиков, так что получился треугольник, пусть даже и не совсем равносторонний.

Я уловил сомнения в его голосе.

— Комиссия еще никак не может досконально убедиться во всём этом?

Он вздохнул, у него изо рта вырвалось облачко пара.

— Боюсь, что да, — задумчиво произнес он. — Да я и сам никак не могу в это поверить, не опровергаю твоих доводов, но опять-таки, не уверен, что и захватчики будут действовать в соответствии с логикой, тобой предложенной.