Я замолчал, услышав свой голос, сорвавшийся на крик. Оставалось резко выдохнуть, попытаться взять себя в руки, несмотря на усталость, отчаяние и гнев.

— У вас два варианта, — негромко сказал я. — Обрести в нашем лице посредников или, не исключено, надёжных союзников, если убедите нас в том, что вы правы… возможен и другой вариант — мы объединимся с захватчиками в борьбе против вас. Другого не дано.

С минуту неподвижное тело Эдамса плавало посреди рубки. Он был мертв, теперь уже мертв окончательно, даже забравшаяся в него чужая душа покинула его.

— Что происходит? — спросил Куцко.

— Он отправился обсуждать наши предложения с остальными, как мне кажется, — пояснил я.

— Ты это сумел вычислить.

Он одарил меня кривоватой улыбкой, и в его чувствах я, к счастью, не обнаружил ничего, что свидетельствовало бы о том, что он разобиделся на меня, что я держал свои планы в секрете от него.

— Может, я и тугодум, но не конченый же идиот, — сухо сказал он. — Если потребуется, вполне могу быть сообразительным, где надо и схитрить. А вот этого-то тебе как раз и не хватает.

Я печально улыбнулся ему.

— У нас у всех достаточно большой потенциал прочности. У всех. Даже у Смотрителей, — вздохнул я.

Он хмыкнул.

— Как это блестяще доказал на своем примере Аарон Валаам Дар Мопин.

Аарон Валаам Дар Мопин.

— Вот видишь, и ты о нем знаешь, — сказал я, и мои собственные слова доходили до меня, как будто издалека. — Не было ни одного Смотрителя за последние двадцать лет, который бы так или иначе не пострадал бы по вине этого самого Дар Мопина. Поистине, расплата за грехи родителей пала на плечи сыновей, дочерей и даже внуков. Это имя стало проклятьем во всех мирах Патри и в колониях — уже много лет оно мне ненавистно, и даже теперь не могу ни слышать, ни произносить его без содрогания. И всё же, именно оно и дало мне ключ к тому, что мы сейчас совершили.

Лоб Куцко нахмурился.

— Я не понимаю.

— Его проклятое имя, Валаам. Ты разве не помнишь эту историю?

— Да, помню, конечно, — он был прорицатель, посланный кем-то там для того, чтобы проклясть Израэлитов. Тот самый, у которого была говорящая ослица.

Я кивнул.