— Чтобы уяснить, что представляет астероид размером в несколько кубических километров, время от времени появляющийся перед их носом, какая ещё нужна логика, — напомнил я.
— Да, довольно наглядное доказательство, — сухо согласился он со мной. — В особенности с твоими выходами в эфир на радиочастотах псевдогравитатора. Даже отъявленный фанатик из фанатиков — адмирал — призадумался над этим, что же это за система обороны, которая работает там, где средства нападения бессильны.
Я кивнул.
— Главное, что они поняли: мы в считанные секунды запросто могли с ними справиться, пусть даже не со всеми, хотя бы для острастки разнести в клочья пару их кораблей, но, тем не менее, предпочли всё же не делать этого.
— В общем, правильно, — пожал плечами он. — Хотя, с другой стороны, мы сумели заставить их свернуть ту подготовительную кампанию, которая длилась уже добрую сотню лет, а это явно могло подорвать чувство благодарности, которое они теоретически хотели испытывать к нам за такое великодушное с ними обращение.
— Согласен, могло, — признал я. — Однако все, что они предприняли, выявляет в них существа, способные видеть перспективу. Я не сомневаюсь в том, что наша договоренность с ними будет настоящей лишь тогда, когда мы сумеем по-деловому наладить с ними контакт.
— Сейчас мало что возможно сделать в этом направлении, но не сомневаюсь, что и это преодолимо. — Он покачал головой. — И повезло же тебе, Джилид.
Я глянул вниз, туда, где у подножия скалы остался Куцко, застыв в традиционной для охранника позе.
— Да, наверное. Помните, сэр, я хотел, чтобы в этом участвовали лишь двое — пастырь Эдамс и я.
Он кивнул.
— Значит ли это, что ты с самого начала знал, что гремучники могут отправить тебя туда на верную гибель?
Хоть сказано было скорее убедительным тоном, всё же в этой фразе слышался вопрос.
— Как вы помните, я не стал заострять внимание на этом во время предварительных переговоров, — сказал я. — Наша так называемая дружба с гремучниками — вещь достаточно напряжённая, и мне не хотелось добавлять еще и разногласия, могущие возникнуть, если бы я принялся объяснять, почему же они так на меня сердятся.
— Потому что ты им лгал?
Я покачал головой.
— Потому что у них на уме была ещё одна схема, построенная на уверенности в том, что я не вступлю в контакт с захватчиками.
Он помрачнел.
— Но ты ведь уже сумел доказать им, что захватчики должны остаться в живых.
— Нет, сэр, — сказал я с горечью. — Всё, что мне удалось им доказать, это то, что лишь